Привет, дружище! Осматриваешься, верно? Уотерлу, конечно, совсем не второй Нью-Йорк, но точно достоин твоего внимания, ведь вы, городские, гонитесь за спокойствием и уединением, да? Что ж, тогда Уотерлу — тот город, в котором ты захочешь остаться навсегда.
ЛИВ & ИВОР & ХАННА
Ивор прячет в Ханне часть себя — ядовитую, испорченную, грязную. Азалией пахнут ее тусклые волосы (он готов попробовать нейротоксин шершавым языком); подобно мухоморам на лесной поляне кровавые пятна усеивают бедра (сейчас грибные нити будут вырваны с корнем — он мысленно потирает холодные ладони), шея пошло сверкает синеватыми следами его сегодняшней любви (а вот это — останется \ а вот это — будет обновляться).

[ЧИТАТЬ ПОЛНОСТЬЮ]

BEAVERS & MOOSE

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » BEAVERS & MOOSE » «equitable life of canada» » нужные персонажи


нужные персонажи

Сообщений 1 страница 29 из 29

1

ПОЛНЫЕ ИМЯ ФАМИЛИЯ ПЕРСОНАЖА НА АНГЛИЙСКОМ // НА РУССКОМ, ВОЗРАСТ
род деятельности (внешность персонажа на английском)

http://placehold.it/250x120 http://placehold.it/250x120

Максимально подробно опишите нужного персонажа и Ваши с ним отношения. Допускается приложение общей графики под спойлером (статистические, анимации, видео и так далее).

дополнительно: всё, что не вошло в предыдущий пункт. убираем, если нечего добавить.

Код:
[align=center][font=Franklin Gothic Medium][b][size=16]ПОЛНЫЕ ИМЯ ФАМИЛИЯ ПЕРСОНАЖА НА АНГЛИЙСКОМ // НА РУССКОМ, ВОЗРАСТ[/size][/b][/font]
[size=10]род деятельности (внешность персонажа на английском)[/size][/align]
[align=center][img]http://placehold.it/250x120[/img] [img]http://placehold.it/250x120[/img][/align]

[align=justify]Максимально подробно опишите нужного персонажа и Ваши с ним отношения. Допускается приложение общей графики под спойлером (статистические, анимации, видео и так далее).[/align]

[b][size=10]дополнительно:[/size][/b] всё, что не вошло в предыдущий пункт. убираем, если нечего добавить.

+1

2

JEDEDIAH // ДЖЕДЕДАЙЯ, 22
автомеханик в «waterloo dodge chrysler ltd.» (adam lively)

https://images.vfl.ru/ii/1498557907/a7b53afd/17728767.png

- кругом одна беспросветная жопа, ракель
- взгляни на все с другой стороны. жизнь - это батут, джед, ты падаешь только для того, чтобы посильнее оттолкнуться и подпрыгнуть
- если жизнь - это батут, то на нем я своей же коленкой сломал себе челюсть


в старших классах я пришла в «galaxy cinema», где ты работал в кинобаре: продавал попкорн, напитки и игрушки с комбо-наборами - словом, пробовал, какое на вкус днище жизни. ты закончил «king edward public school» и единственный путь, который видел для тебя твой отец - унаследовать его автосалон, который содержало уже три поколения твоей семьи. в деньгах ты никогда особо не нуждался, пока учился в школе, однако в университет тебя никто отправлять не собирался - для того, чтобы руководить салоном, образования тебе хватало. чего хотел ты, особо, в общем-то, никого не интересовало.
поэтому, когда после выпуска ты объявил родным, что уезжаешь в автотрип по соединенным штатам и планируешь вернуться через полгода, а может и позже, твои планы были прерваны еще на выезде из канады - отец заблокировал все твои карты, по возвращению домой забрал машину, подаренную на окончание школы и в ультиматийной форме заставил искать работу, предполагая, что ты вольешься в семейное дело, поскольку особых навыков, кроме умения чинить тачки, у тебя не было.
так ты оказался в кинотеатре, где мы работали с тобой бок о бок около двух лет - тайно проходили на ночные пустые сеансы смотреть концептуальное кино и на трахающиеся парочки, доедали начос, оставшийся после смены и размышляли о том, что однажды вырвемся из этого городка и если не весь мир, то континент объедем точно.
через два года я уволилась, потому что выпускалась из школы и планировала поступать в университет (спойлер: не случилось), и мы долгое время крайне мало общались. ты и сам вскоре написал заявление по собственному, а после этого я не видела тебя в городе больше года.
на сегодняшний день ты работаешь в салоне отца, все еще не теряя надежды на что-то большее.

в мои обязанности входило готовить попкорн и раскладывать его в ведерки, а когда мой напарник уходил покурить, еще и наливать посетителям колу и использовать автомат со льдом — работа, для которой меня поначалу посчитали слишком тупой. моим напарником был джед — смешной парень со специфическим вкусом в литературе и большой татуировкой на левой лопатке. когда я спросила, что она означает, он ответил: "то, что мне дороже всего, я ношу ближе к сердцу".
— ты рождена для чего-то большего, чем образование, — однажды сказал джед про меня, когда мы закрывали бар и я вычищала остатки попкорна из автомата. — и вообще вот это все. почему ты не стала художником?
— я не художник, — скрывая румянец под козырьком фуражки с логотипом «galaxy cinema», пробурчала я.
— я видел, как ты рисуешь в перерывах. ты художник.
— ну, может быть. — пришлось отвернуться, якобы заинтересовавшись огромным мешком мусора под стойкой. — но это не поможет мне выбраться из этой дыры.


из анкеты ракель

дополнительно: мейби это пара, мейби нет - приходите, на месте разберемся.
я описала его биографию кусками, чтобы дыры в ней вы могли заполнить так, как его видите - какая у него семья? чем он занимался все то время, что не виделся с ракель? чего хотел добиться в жизни? почему поддался давлению семьи? что столь важное и дорогое набил на спине?
короче, я буду очень счастлива, если наброски этого персонажа вас заинтересуют и появится желание его оживить. готова обсуждать/помогать/etc. до посинения. внешность возможно сменить, но я хочу адама. да, исходников у него немного, но я клянусь на крови, что сама нарежу вам гифок с ним и наклепаю аватаров.
https://www.youtube.com/watch?v=v4pi1LxuDHc - вдохновитесь и приходите.

Отредактировано Raquel Mayrend (2017-06-27 13:05:52)

+9

3

NICK* // НИК, ~30-40
любая на ваш выбор (ben affleck/jai courtney/etc)

https://68.media.tumblr.com/c05646e9ed26881e14b4bfbafd269a8b/tumblr_o07f0pspCa1qbti6eo5_500.png

— Ты забыл оставить мне ключи, Ник, — говорит Джой, пытаясь улыбаться; побелевшие пальцы стиснуты на краешке стола, свежая корочка на нижней губе лопается и сочится кровью. Он улыбается тоже, обернувшись: полная противоположность, идеально выглаженные рубашки, прическа волосок к волоску.
— Не забыл, — отвечает Ник и закрывает за собой дверь.

— Дай мне ключи, — ей страшно; теперь по-настоящему, потому что все меняется слишком резко. Еще позавчера они были в родном захолустье, и он помогал ей собирать последние документы, а сейчас Джой стоит посреди просторного холла, пытаясь понять, что не так с ее мужем. Он лишь мягко улыбается и отрицательно качает головой, словно для того, чтобы покинуть квартиру, нужны очень веские причины, и те, которые называет Джой, кажутся ему недостаточными.
— Я хочу купить продукты, — Ник ставит на стол большие бумажные пакеты и говорит, что обо всем позаботился.
— Мне нужен свежий воздух, — Ник указывает на кондиционеры, поддерживающие в помещении идеальные 19 градусов. Джой лепечет что-то про виды Нью-Йорка; про то, что ей хочется посмотреть город; про манхеттэнский парк — он согласно кивает и обещает посвятить весь выходной совместным прогулкам и экскурсиям. От удивления и обиды перехватывает дыхание: Джой не может поверить, что Ник считает ее настолько беспомощной.

— Я уже не ребенок, Ник, и если я хочу выйти из этой блядской квартиры, я выйду! И не умру, если пройдусь до ближайшего перекрестка, не держа тебя за руку! И никто не откусит мне голову, если ты отвернешься на пять минут! Что, черт возьми, с тобой не так? — Джой кричит, швыряя на пол тарелки, одну за другой. Ник перехватывает ее запястья: держит осторожно, но крепко, не давая ни вырваться, ни продолжить погром.
— На паркете останутся царапины, милая, — в его голосе столько укоризны, что даже обозленная сверх всякой меры Джой вдруг начинает чувствовать себя виноватой.

Виноватой она чувствует себя все пять лет, что они живут вместе. Ник все же выдает ей ключи и даже кредитку с определенным лимитом, но каждый раз, когда Джой переступает незримую границу — например, не дожидается его с работы, гуляя по Нью-Йорку вместо того, чтобы встречать мужа, как преданная собачка, — превращается в живое воплощение разочарования. Джой кажется, будто она ребенок, который расстраивает родителей. Она покупает бутылку вина, чтобы заглушить это ощущение; хоронит его под алкогольной зависимостью и тщательно чистит зубы перед тем, как Ник приезжает домой.

Я счастлива
Я счастлива
Я счастлива
Джой выводит эти слова помадой на огромном зеркале в ванной, держа в свободной руке бутылку кьянти. Ей двадцать три, и ни она сама, ни Ник уже не делают секрета из того, что Джой регулярно перебарщивает с выпивкой. Вопреки ожиданиям, он практически не пытается пристыдить ее за излишнюю любовь к красному сухому: Ник прощает все, что она пьет, и все, что она говорит. Ему наплевать на скандалы и на то, как Джой матерится, едва стоя на ногах.
— Ну ты и мудак, — она улыбается, и он улыбается тоже, пропуская оскорбления мимо ушей. Джой может позволить себе сказать что угодно — у нее все равно нет ни работы, ни подруг, ни возможности запросто выйти куда-то вечером. Ник контролирует ее жизнь, как если бы ей было пять. Всякий раз, когда Джой пытается сделать что-то самостоятельно — приготовить ужин, купить себе платье, надеть новый комплект кружевного белья, чтобы хоть как-то разнообразить скучные прелюдии к сексу, — он высмеивает и ее попытки, и ее выбор.

«Ты такая тупица, Джой», — вот, что она читает в его глазах изо дня в день.
«У тебя ничего не получится». «Ничего не выйдет». «Я знаю лучше».

— Пошел нахуй, Ник, — повторяет Джой отражению в стекле междугороднего автобуса, везущего ее из Гамильтона в родной Уотерлу. У Джой — темно-вишневая помада, которую она выбрала себе сама, обтягивающее черное платье, хреново сидящее на бедрах (зато купленное без подсказок Ника), маленький чемодан и четыреста баксов, что пришлось по частям снимать целую неделю перед побегом. Она уверена, что справится сама; она взрослая и больше в нем не нуждается.

Джой выходит из автобуса и ловит паническую атаку, не зная, что ей делать дальше.

дополнительно: у Ника наверняка есть скелеты в шкафу, но мне показалось неуместным за вас раскрывать интригу и самостоятельно объяснять причины, по которым он превратился в контрол-фрика. И да, градус неадеквата и драмы может невозбранно подняться, если он приедет за Джой в Уотерлу.
*имя и фамилия на ваш выбор. Внешность тоже обсуждаема.

Отредактировано Joy Delaney (2017-06-27 00:11:25)

+10

4

(WONDERLAND): ROGER - SAMIRA - TODDпридержан  // (СТРАНА ЧУДЕС): РОДЖЕР - САМИРА - ТОДД, 45 - 29 - 31
осколки страны чудес, владелец и работники ломбарда «rabbit hole» (rhys ifans; mackenzie davis; hayden christensen)

http://sd.uploads.ru/pciq5.jpg
А однажды она до смерти напугала свою старую няньку, крикнув ей прямо в ухо:
«Няня, давай играть, будто я голодная гиена, а ты - кость!» [q]

Чаепитие длиною в жизнь; действующие лица - Роджер Толливер [Roger Tolliver]льюис кэррол — дядя Терезы Ли Рихтер, наставник/поводырь/идейный вдохновитель/русло, умеющее направлять буйную энергию стаи в необходимое направление; Майло Кейв [Milo Cave]безумный шляпник — апостол, жрец огня, негласный лидер; Самира Кейв [Samira Cave]соня-мышь — верная подруга и названная сестра; Тодд Миллер [Todd Miller]чеширский кот — плут, игрок и щенок, до абсурда верный стае; Эрнест Янг [Ernest Young]мартовский заяц — ребенок полка, погибший по вине вожака; Тереза Рихтер [Theresa Richter]алиса - связующая нить.
А история такова;

http://s6.uploads.ru/MQXjb.pngДжойнт идет по кругу - Кэррол, развалившись в глубоком кресле, закинув ноги в бордовых ботинках на одну из нераспакованных коробок, будто бы дремлет, сдвинув широкополую шляпу на глаза, но требовательно вытягивает вперед руку на своем витке, жадно обхватывая «трубку мира» тонкими пальцами - замирая на несколько секунду, и заново. В углу обиженно сопит Мартовский - обиженно, потому что неофициально признан ребенком полка, за чьим здоровьем необходимо следить (что, в общем-то, не отменяет тлеющую сигарету в уголке губ); обида не мешает искоса следить за мелькающей в руках Чешира колодой карт. Мальчишка смотрит внимательно, и Алиса прячет улыбку за прожженной жилеткой Шляпника, которую уже битую тринадцатую минуту пытается зашить - рубашка козыря словно нехотя выныривает из убежища рукава Кота («тише, это наш с тобой секрет» - незаметно подмигивает), когда тот веером раскладывает очередную выигрышную для себя партию. К запаху горючего и дешевого алкоголя примешивается сладковатая дурман-трава - первой не выдерживает Соня, и под недовольное ворчание Чешира - вставая с дивана, она неаккуратно наступает на разложенные карты, путая шулеру все схемы - открывает окно, впуская шум просыпающего города. Для стаи же день заканчивается - Шляпник пересчитывает добычу, распарывая кошельки, сортируя кредитные карты и наличные; Алиса приводит в порядок истрепавшиеся костюмы; каждый из них занят своими мыслями и делами, но неуловимо друг с другом связан, через взгляды и прикосновения, образуя неразрывный замкнутый цикл с самокруткой-вечным-двигателем. Страна Чудес живет в том первозданном виде, в котором была задумана, и Кэррол задумчиво улыбается своим мыслям, окидывая свое творение тяжелым взглядом.
Все идет, так как должно идти -
http://s6.uploads.ru/MQXjb.pngони раскрашивают улицы очередного города красками мира, волшебного и позабытого многими обывателями, рассказывают сказки из детства, переиначивая их на свой лад (не всегда в них принцесса остается с принцем, но остается счастливой). По взмаху руки творца - Роджера Толливера - расцвечивается пространство звуками придуманных баллад, наполняется шелестом разномастных карт, прорисовываются в сумраке ночных площадей танцы с очаровывающими взмахами шелка, а под занавес - оглушается запахом горелого воздуха, позволяя стрясти заслуженную дань с пирующей публики. Все идет по плану -
только неразрывно присутствует горькое тягучее плохое предчувствие, развязкой которого становится внутренняя война между Шляпником и Алисой, и побег последней.

Много лет назад истории каждого из них - брошенного, ненужного, лишнего, убегающего или просто одинокого человека - соединяются в одну сказку. Когда не было Страны Чудес, был Роджер Толливер, трагически потерявший когда-то семью плут и мошенник, сказочник, пробующий вселенную на вкус, выводящий мир из равновесия, страдающий от одиночества, жадно ищущий свою стаю и нашедший ее начало в племяннице, о которой не знал целых четырнадцать лет; были Майло и Самира Кейв, оказавшиеся ненужными собственным родителям, злость свою похоронившие глубоко (но недостаточно), приют обретшие в друг-друге, а спасение в словах детской сказки; был Тодд Миллер, беспризорник с крышей над головой, но без гнезда, пустое место для работающих родителей, пустое место для целого мира, оттого яростно в него вцепившийся зубами и кулаками; была Тереза Рихтер, сирота без угла, с одноразовыми воспитателями, обретшая семью задолго после рождения. И был Эрни, малыш Эрни, улыбка которого могла освещать целые комнаты. Только малыш Эрни безнадежно мертв вот уже два года как -
и это становится второй необратимой трещиной в Стране Чудес, приведшей осколки чудесатых в захолустный канадский городок. Что здесь их ждет - старые вопросы или новая жизнь, прощение или сжигание мостов - время покажет.


- каждый из них - частица небывалой истории, полной злоключений, театральных безумств, острой привязанности, психоделических настроений и постоянной потребности в друг-друге. По-настоящему они начинают жить только объединившись - восьмилетняя Тереза Ли попадает попадает в патронажную семью фермеров, в которой уже воспитываются Майло и Самира Кейв; чуть позже к их нестройным рядам присоединяется Тодд Миллер (однажды Тереза, а за ней и Майло, вступается за драчливого Тодда, когда тот ввязывается в драку с явным перевесом в сторону «благополучных» мальчишек - и с этого начинается их дружба); через несколько лет под крышей оказывается еще один ребенок - Эрни Янг, и так стая становится целой;
- свое имя и значение дети получают от первой посылки (книги "Алиса в Стране Чудес" Льюиса Кэррола) от тогда еще незнакомого Роджера Толливера, что на поверку оказывается дядей Терезы; когда той исполняется 16, мистер Толливер забирает ее с фермы, а за ней следует Майло;
- в ожидании совершеннолетия младших Тереза, Майло и Тодд, прибившийся по дороге, отправляются в путешествие, в котором учатся новой жизни, самостоятельно и под неуловимым присмотром Роджера набивают синяки и разыгрывают первые представления; когда Самире исполняется 18, она присоединяется к старшим, а Эрни просто сбегает из опустевшей фермы - и с этого момента начинается их бесконечное чаепитие;
- спустя пять лет Алиса вырывается из зазеркалья, дав начало первой трещине в основании Страны Чудес - они вместе с Майло поджигают дом, в результате чего погибают родители Майло, и Терезу произошедшее выбивает из колеи;
- некоторое время они существуют по отдельности - Тереза живет своей жизнью, обстановка в стае накаляется безумием - Самира часто плачет, Майло сходит с ума, Тодд бросается на каждого встречного - лезущий на рожон вожак приводит чудесатых не в то время и не в то место; в перестрелке  погибает Эрни, и это ставит вопросительный знак на существовании Страны - Самира отправляется на поиски Терезы и находит ее в Канаде вместе с Роджером;
- спустя еще некоторое время к ним присоединяются Майло и Тодд - теперь они снова пытаются сосуществовать (а Страна Чудес никогда не перестает существовать в их головах и душах), работая под крышей ломбарда, принадлежащего Толливеру и Рихтер.   

дополнительно: считайте себя творцом, а не потребителем; не прыгайте выше своей головы, живите историей, будьте грамотными, инициативными, терпеливыми и живыми - из этой истории можно плести невероятное количество сюжетов и перипетий, было бы желание и отклик, всеми невысказанными словами (а они есть) поделимся (интуитивно в этих строках присутствует и наш Шляпник, он нуждается в стае не меньше) со смелыми. Внешности и имена вариативны, при разумном диалоге всегда можно найти альтернативу. Не требуем того, чего сами не способны дать - размеренная (средний темп) эмоциональная игра, скупая графика и необъятная любовь гарантированы. Прежде, чем придерживать персонажа - пример письма в студию (в гостевую, в лс мне или Шляпнику, как будет душе угодно). Верно ждем!

Отредактировано Theresa Richter (2017-10-05 19:35:37)

+11

5

TROY FLANAGAN // ТРОЙ ФЛЭНЕГАН, 29
кто угодно, только не честный налогоплательщик (nick gehlfuss)

http://68.media.tumblr.com/523a70542bf48cc9028266078a605be5/tumblr_n02y6sh7AY1rntxqeo2_250.gif http://68.media.tumblr.com/8245f94de1c0f08fe11f42d79d7f29f5/tumblr_n02y6sh7AY1rntxqeo6_r1_250.gif

Холден, узнав о том, что у него где-то есть родной брат от матери, которая обоих бросила на произвол судьбы, очень воодушевился и обрел наконец какую-никакую почву под ногами. До этого жизнь в приютах, а затем в приемной семье может и стала лучшим, что с ним могло произойти, но он никогда не мог по-настоящему понять, кто он такой на самом деле.
Гены решают если не все, то многое.
Жаль, что разделить эти гены пришлось с людьми, вроде Троя и их матушки. В любую дырку пролезть без вазелина и оставить кучу дерьма — это их специальность. Впрочем, как Холдену могло прийти это в голову и предупредить об опасности? Ни мать, ни отца, ни брата, ни прочих биологических родственников он не помнил или вовсе не знал. Только отголоски материного образа мелькали где-то под коркой, но этого было недостаточно.
Так что на первую встречу, к которой он так ответственно (как и ко всему в жизни) подошел, явился в полной готовности узнать о своей семье чуть больше, чем ничего. Преисполненный оптимизма он думал, что задаст вопросы, которые мучили его все эти годы, может, они вместе смогут отыскать мать. Быть выше всего этого. Она все-таки одна на всю жизнь, и выбирать родителей, к счастью или к сожалению, не приходится.
Трой узрел в этом только возможность поживиться. Какой-то парень из зажиточной семьи вдруг находит тебя и называется родственником. Сам работает не абы кем, получает небось дохрена и больше, живет в фешенебельном районе и катает красивых девочек на дорогой тачке. Холдену повезло, а значит повезло и Трою, золотой билетик сам его отыскал среди мусора и непрекращающихся зависимостей: от денег, азартных игр, наркотиков (?). Одна сплошная зависимость, а не человек. Ходячая катастрофа.
Все начиналось как обычно. Привет, коль не шутишь, ну да, давай я расскажу тебе о себе и о том, как тяжела и неказиста моя жизнь, а ты потом покажешь мне, как сам живешь, чем дышишь. Кстати, не против, если я переночую у тебя в квартире, пока ты будешь на рейсах?
И Холден шел у него на поводу, отодвигая мнительную натуру на задний план. Приоритеты расставлены в пользу семейных уз, кровной связи. Не родство душ, но это куда важнее. Пусть он хоть последним говном окажется, главное, что теперь есть брат. Младший. А он старший. Гордое звание. Приобретение важности.
Наплевать уже и на ворох проблем, в которые Трой начинает его систематически втягивать. Отдай долги, прикрой, получи за меня в морду, пока я сбегаю в забытые богом подворотни и ссусь там со страху, а потом как ни в чем не бывало возвращаюсь с лучезарной улыбкой и рыжей копной волос и продолжаю портить тебе жизнь.
И все бы ничего. Холден думал, это его чашки-ложки, сам вызвался, что теперь поделать. Крест крестом, да всяко лучше, чем раньше. Но в партию вступает желание Троя развить свои навыки в ублюдстве. Он навострил лыжи не только на его приемную семью, решив познакомиться с хорошенькой сестричкой и запудрить ей мозги, но и вмешаться в личную жизнь Холдена. Прима балета, почти богемная дама, нашедшая покой в стенах его квартиры и повседневности и ставшая одной из немногих близких, тоже оказалась жертвой нерадивого младшего братца. Сначала украл ее драгоценности, потом решил, что братья должны делиться, и в очередное отсутствие Холдена заявился бесцеремонно к ним домой, чтобы «скрасить милой даме одинокий вечер», но все закончилось немного не так, как она ожидала.
Получается, что долгожданный для него кусок семьи обернулся самым большим из всех зол, пока он пригревал змею на шее.
-------------- - - - - - - - - - -

дополнительно: Не умею заканчивать логически заявки, но общая ситуация/настроение/образ нарисовал, так что детали уже не столь важны на данном этапе. Главное прийти, а там порешаем, в каком направлении все это закрутится и как мы это будет разруливать.
Сыграемся, если ваш эмоциональный диапазон больше нуля, у вас нескудный ролевой багаж и богатый словарный запас. Можно еще первое лицо. Это привычнее, однако не критично.
Внешность очень желательна, но необязательна. Могу еще предложить #JULIAN MORRIS.

Отредактировано Holden Brady (2017-06-30 04:12:55)

+1

6

ERIC // ЭРИК, 17
Студент старшей школы Уотерлу, помощник менеджера в "Сultures" (Ben Johnson)

https://68.media.tumblr.com/9fc95b71079814cec4173b0062a322af/tumblr_olcq0wzbDJ1w60kd6o1_500.gif
\\\ Rammstein – Weisses Fleich
\\\ KMFDM – Son Of A Gun


"Будучи частью человечества, я, к счастью, наделён мозгами и способен размышлять. Люди могут делать всё, что хотят. В природе нет закона, который запрещает людям выбирать. Он может запретить СОВЕРШИТЬ выбранное, но не выбирать. Если человек выбирает превысить скорость по дороге домой, то он в ответе за то, что произойдёт. Если он врежется в школьный автобус, заполненный детками, и они все сгорят насмерть, то это его вина. Это «трагедия» только в том случае, если ты так на это смотришь, это «трагедия» только по твоему мнению, ты не должен ожидать, что и другие думают также. Это в то же время может быть «чудом» для кого-то. Возможно, этот автобус остановил машину, которая могла сбить пожилую даму, переходившую дорогу. Кому-то может показаться чудом, что её не сбили. Видишь ли, всё, что происходит в нашем мире, оно просто ПРОИСХОДИТ. Всё в мире относительно, однако мы пытаемся создать «универсальный закон» или «кодекс» о том, что хорошо, а что плохо, но это всё неправильно, чёрт побери. Мы не должны этого делать. Мы не БОГИ. Только потому, что мы находимся на вершине «пищевой цепи», благодаря технологии, не значит, что мы можем быть судьями природы. Разумеется, мы можем думать всё, что хотим, ты можешь «думать» и «вести себя благоразумно», можешь судить людей и природу, всё, что захочешь, но, тем не менее, ты не прав! Почему твоя мораль должна распространяться на всех? «Мораль» - это всего лишь слово и ничего больше. Я считаю, что все мы - трата природных ресурсов и нас нужно убить. Поскольку человек имеет право выбора... а я человек... думаю, я буду убивать и разрушать столько, сколько мне позволит природа. Смирись с этим и иди на хуй, съешь напалм + свинец! ХА! Только природа может остановить меня. Я знаю, что меня может застрелить коп, как только я убью одного человека, но знаешь, блядь, что? Мой выбор был - убить этого человека, смирись с этим! Это МОЯ вина! Не моих родителей, не моего брата, не моих друзей, не моих любимых групп, не компьютерных игр, не СМИ, а МОЯ! Так что заткнись нахрен!" (с) Эрик


Эрику не повезло родиться младшим ребенком в семье отставного летчика ВВС Америки. Все его детство походило на проклятый квест «Найди друзей на новом участке или будешь играть в одиночестве». И, когда у него это получалось – его семья меняла военную базу. La petite mort, так кажется макаронники называют расставание… В переводе на родной, для парня, американо-английский сие означает «маленькая смерть». Он, за свою недолгую жизнь, пережил их сотню. Сто пять, если быть точнее и посчитать еще и младшие классы. Сан-Антонио, Джексонвилл, Таллахасси, Питтсбург… Эрик, даже будучи смертельно пьяным, назовет все города, где жил до переезда в Канаду. Один за другим. Прямо, по их блядскому порядку. Он помнит их все. Он помнит их всех. Всех-всех, кого называл он друзьями.
Год за годом, он переходил из класса в класс. Меня школу за школой. Город за городом. Не задавая при этом ненужных вопросов родному отцу, ведь в его доме – казарменное положение. И все его члены, винтики идеального механизма военной семьи, обеспечивающие нарочито-демонстративное примерное поведение типичной южноамериканской ячейки общества. Жена – примерная домохозяйка, старший сын – спортсмен, который грезит быть медиком, младший – отличник, который станет программистом, и маленькая собака. В этом доме нет ссор, они заменены на воспитательные лекции. Нет рукоприкладства, есть лишь воспитательная трудотерапия. Эрик быстро привык к такому положению дел, так же, как привык скрывать свою обиду и ярость. Искренне желая лишь одного – не облажаться и стать таким же, как Кенни (старший брат). Зависть и отчаянье поглощают парня, едва он переступает порог родного дома. Неудивительно, что у Эрика не диагностированная депрессия, которая поселилась, едва ему стукнуло четырнадцать лет.  Все его существование – борьба за место на старте. Каждый день, как показательное выступление собственного «Я». Старший брат, на которого он пытается быть похожим, и, черт возьми, ты был бы как он, если бы не операция на грудную клетку в семь лет, - никогда не баловал его вниманием. От этого ощущение собственной ненужности особенно развито в Эрике. Полностью съедаемый комплексами, он приехал в Уотерлу.

〷 Из анкеты Дила

Я познакомился с Эриком в школе. Это было в конце в последнем классе средней школы. Его семья в очередной раз переехала на новое место, а значит, ему предстояло в очередной раз заводить новые знакомства. Однако обрастать «полезными» связями, парень не торопился, чем и вызвал мой интерес. Мне импонировала его непринужденная отчужденность. Он всем своим видом показывал, что ему глубоко все равно кто его окружает. Он словно посетитель вокзала, ожидал свой скорый поезд, который отвезет его к новой неинтересной ему станции. Мы, на удивление, быстро сошлись. Если, конечно, уместно это называть именно так. У нас оказалось очень много общих интересов. Более того, он оказался вполне неплохим спортсменом и даже позвал меня поиграть в сборной по футболу, в которой играл сам. Все лето перед переходом из средней в старшую школу мы провели на тренировках. Возможно, мы даже были довольны жизнью.
       Старшая школа самым неприятным местом на земле. По местным традициям Я, Эрик и все мои друзья, которым не посчастливилось стать студентом этой треклятой школы — стали изгоями. И все мы знаем, что происходит с людьми нашего положения, в старших классах. Сильнее всего, конечно, доставалось Эрику. Он не отличался превосходной физической формой, в отличии от большинства задирающих его парней. Вдобавок, он был небольшого роста, а значит, был вдвойне уязвим. Мне тоже доставалось, но немного меньше. Видимо, эти дебилы, не решались доставать меня из-за моего роста, а может, ждали более подходящего момента.
      В любом случае, мы многое с ним пережили за эти полтора года. Не знаю, как Эрик, а лично я — научился ненавидеть людей еще больше. И убедился, что абсолютно немногие обладают такой роскошью, как самосознание.

Эрик и его семья переехали в Уотерлу сразу после отставки главы семейства. Они долго выбирали город, решая, где же им остаться. Были пересмотрены множественные варианты городов в Америке, но выбор пал на соблазнительно тихую Канаду. После того, как последняя коробка с вещами прибыла с дом семейства, все занялись привычным для себя делом. Амели (мать Эрика и Кенни) – обживала семейное гнездышко, стараясь сделать его уютным для всех членов семьи, Барт (отец) – устроился летчиком в международную авиакомпанию, Кенни – вошел в сборную школы по американскому футболу, а Эрик – поочередно менял тренировки по классическому европейскому футболу и часовые посиделки за компьютером.
Жизнь приходила в привычное русло. Эрик неохотно заводил новых друзей, с которыми он был самим собой. У него появились первые, пусть и короткие, отношения. Он посетил первую вечеринку. И занимался всем тем, чем занимаются обычные подростки маленького города.
Окончив среднюю школу, парень, вместе со своими друзьями пошел в старшую школу.

〷 Брукс о школьной жизни Эрика

Тем не менее, боль из-за издевательств брала свое. В особенности был мишенью Эрик. Против него было две вещи: первая заключалась в том, что у него была слегка деформирована грудная клетка. Это не было так уж заметно, поскольку повреждение было небольшим – но стоило Эрику снять рубашку, переодеваясь на физкультуру, над ним тут же начинали насмехаться. Насмешки над парнем с физическим недостатком, который он не мог контролировать, были одним из большинства оскорбительных способов его унизить.
Второе – Эрик был самым невысоким из нашей группы. Когда мы начали взрослеть, мы выросли где-то на шесть футов, а Эрик – нет. Он был невысоким, был «компьютерным задротом», он был чужим в Канаде. Он являлся наилучшей целью, о которой хулиганы «Уотелу» могли только мечтать.

Старшая школа не приняла Эрика. Конфликт интересов созревал буквально из всего: интересы, одежда, музыка, физическая форма. Эрик и Дилан чаще всех остальных оказывались центрами насмешек. Долговязый и коротышка – всегда выделялась в школьной толпе. Врожденная гордость и самолюбие Эрика, в конечном итоге взяли свое, и он подбил ближайшего друга (Дилана) на месть. Эрик окрестил эти крошечные акты вандализма «Мятежными вылазками». В них входили: порча имущества обидчика, взлом школьных серверов, и прочее, прочее. Когда же и этого оказалась мало – Эрик и Дилан стали задирали всех, кто был младше их возрастом или меньше телосложением. Жертва выбиралась исключительно Эриком. Он подходил к этому дело с максимальной отдачей, стараясь подобрать того, кто сочетал в себе все то, что он ненавидел. Или был максимально похож на него самого. Так, он избавлялся от собственных комплексов. Так, он забывал все те унижения, которые испытывал сам. Но всегда было мало, мало и мало.

дополнительно:

Мой противоречивый друг. Мы через столькие препятствия прошли с тобою и даже не потухли. Расскажи мне еще раз о том, как обрыгло тебе  нахождение в бесконечной дороге. Как фильтруешь ты гнев каждый день, чтобы казать себе человеком. Как злишься ты из-за собственных неудач. Расскажи мне, что кровь и насилие кипятят твою кровь, соблазняя меня пробудиться ото сна воспевая свой гнев. Делая его основной мотивацией предстоящих событий. Давай выпьем с тобой, как делали мы это не раз и не два. И между стаканами, допустим это будет пятый и шестой и налита в нем моя любимая «отвертка», ты сделаешь глубокую затяжку Camel Red, выдохнешь густой дым и с усмешкой начнешь свою повесть печальную. Ты расскажешь, как меняешь школу за школой, расскажешь мне про Америку и все ее штаты. Ты опишешь мне Агайо, расскажешь, как выглядит кактус и я, на мгновение, проникнусь мечтой поступления в один из их колледжей. В сотый раз ты опишешь мне военные городки с оружием и бетонным забором. Будучи рожденным в семье военного летчика, вся твоя жизнь сплошной распорядок. И, сдается мне, друг мой, это вызывает лишь твою радость. Ведь, тогда у тебя остается меньше времени на осознание собственной никчемности и бесконечные сравнения с успешным старшим братом не кажутся критичными и обидными. Нам, Эрик, не повезло родиться младшими. Нам не повезло родиться вторыми, а возможно даже и третьими. Это досадная оплошность подрывает мечту твою стать знаменитым, и мою, скорее покинуть это место. Ты  похвалишься, что спас человека от кровопотери, когда тот по случайности напоролся на сук деревянный. Назовешь его другом и замолчишь. Наэлектризованная тишина наполнит подвальную комнату и секунд через десять старый магнитофон переключит одну музыкальную композицию на другую. Раскатистый голос Тилля Линдеманна вытеснит неловкую паузу, а я в очередной раз постараюсь выдавить из себя улыбку.
Мы не просто так встретились, Эрик. Doom, фейерверги, школа и бейсбол – прикрытие. Порно журналы, девчонки (которых, ты так отчаянно пытаешься добиться), мечты о признании – отмазка. И ты, и я, друг мой, слишком сознательны, чтобы пополнить ряды мертвецов, что гордо кличут людьми свое жалкое существо. Если и существует во множественных вселенных роковая встреча, то она уже состоялась. Я – печальный бог этого мира, а ты мой проводник. Они все нас запомнят.

Совместная графика.

https://68.media.tumblr.com/bdadf6d66ed5cf818d4077a7f797d7e1/tumblr_o9dlnbqipo1u9qcppo2_500.gif
https://68.media.tumblr.com/4639604c3c9afd85be5c6b3d0b5bab8f/tumblr_oei8fuk3mc1sgatqjo1_400.gif
http://68.media.tumblr.com/cf887a03b3bc2850af4a4de772387e5f/tumblr_n01j5hWesV1saa2xao1_400.gif

- Не менять внешность. Это не мой каприз, это настойчивая просьба. Есть большое количество графики с нашими персонажами, а значит, нам проще будет оформить отыгрыш. Да и вообще, Бен Джонсон не плох в роли Эрика.
- В заявке все указанно достаточно сжато. Если вас заинтересует персонаж я с удовольствием расскажу гораздо больше. Поясню множественные детали и помогу с написанием анкеты.
- Я очень прошу вас не брать роль, если вы не совсем поняли концепт игры. Это прям вот основная просьба-требования. Мне совершенно не хочется видеть парня: психопатом, социопатом и прочим-прочим. В задумке есть депрессия и прием антидепрессантов, но это в будущем.
В остальном, как обычно: активность, вдохновение, не пропадать.

Отредактировано Dylan Goldenblad (2017-07-28 08:49:40)

+1

7

ELISABETH 'ELISE' ARLINGTON // ЭЛИЗ АРЛИНГТОН, 26
род деятельности на усмотрение игрока (sarah gadon)

http://funkyimg.com/i/2h5rm.gif http://funkyimg.com/i/2h5qT.gif
© harljordan

придержана до регистрации

Эли́з (на самом деле Элизабет, но Элизабет недостаточно изящно звучит) не любит цирк: там шумно, грязно и плохо пахнет. Шапито Элиз (ни в коем случае не Бетси — Бетси отдает провинциальщиной!) не любит ещё больше: рев, рык и вой доносятся до самых окраин Уотерлу, а вонь — и того дальше. На ночь приходится плотно закрывать окна и наглухо задергивать шторы — и это в июле месяце, подумать только!
Двери запирать приходится тоже: кто знает, что этим циркачам в голову взбредет! Вон какими петухами по городу ходят, не стесняются ни полицейского на углу, ни собственного уродства.
При воспоминании об уродстве миссис Арлингтон холодеет: уродство она не любит. Еще даже больше, чем шапито. Матушка учила, что в человеке все должно быть прекрасно: и лицо, и одежда, и душа, и мысли. Но лицо, без сомнения, прежде всего. Элиз — достойная дочь своей матери и прекрасным лицом гордится, не таясь. Прекрасным лицом мужа, конечно же, тоже. И прекрасным домом с цветущим садом. И прекрасной фамилией.
Поверяя подружкам сокровенное, она порой признается, что вряд ли бы вышла за Джеймса, окажись он каким-нибудь Пёрнеллом или там… Вазовски. Прекрасные дом и лицо не у одного лишь благоверного в округе имеются, а вот фамилия… «Хорошо все-таки, что он Арлингтон, а не Вазовски», — удовлетворенно вздыхает. В человеке все должно быть прекрасно: и лицо, и одеж… да-да, они вообще прекрасная пара.


В отделении скорой помощи Элиз, разумеется, утверждает, что споткнулась (о край ковра, ножку стола, на ровном месте), поскользнулась (на мокром полу, раскатанном льду, разлитом Аннушкой масле), навернулась (непосредственно с лестницы, аккурат с велосипеда, прямиком со стремянки). «Такая неловкая», — очаровательно сетует и покупает пудры, тональные основы и корректоры в два раза чаще, чем любая другая прелестница. Даже утомительные допросы с пристрастием в исполнении недремлющих кумушек и бдящей полиции миссис Арлингтон выдерживает неизменно безупречно, ни на наживки, ни на провокации, ни на предложения помощи не ведется, и остается непоколебимо непреклонна: в этом доме все хорошо, в этой семье все просто прекрасно.


Осторожно касаясь сломанной ключицы (боль взрывается приведенным в действие боевым снарядом), Элиз вздрагивает до того сильно, что по пластиковым стенам зажатого в руке тубуса таблетки выбивают четко различимую дробь. Под приглушенный стон и затрудненное дыхание крышка ударяется о мраморную столешницу, анальгетик рассыпается по полированной поверхности, женщина тянется к спасительному лекарству — и останавливается в последний момент: навязчивый страх медикаментозной зависимости затмевает стервенеющую боль.
Уговаривая себя потерпеть пять минут (а затем еще пять, а после — пять сверх последних пяти), методично перебирает ставшие обыкновением способы отвлечься и в конечном итоге приходит к тому, что раз за разом действует безотказно: ненависти к мужу. В зеркале на дверце шкафчика ванной комнаты черты ее тотчас заостряются, приобретают резкость и четкость, глаза становятся злыми, вокруг рта сгущается твердость. Годами обуздываемое свирепое чувство лавинообразно сносит возведенные барьеры самоконтроля, извергается бурно, во всей полноте освобожденной стихии. Темнеет в глазах. Прекрасно.
Боль скукоживается и отползает во мрак.


Когда Ки́ран видит ее впервые, лицо Элиз оказывается искажено паникой и ужасом, перепачкано сажей и пеплом, но даже в этот момент она остается дивно хороша. Вынося ее (судорожно вцепившуюся и вжимающуюся в него всем телом) из без пяти минут уничтоженного бушующим пламенем здания, он чувствует ее учащенное, согревающее шею дыхание и мысленно кается: не будь погоревшая такой прекрасной, пожалуй, и не подумал бы ее спасать, а тут пожалел — такая красота пропадает!..
С тех пор, как сделался частью бродячего паноптикума, Линч обрел особенную восприимчивость к прелести человеческого тела, однако к испытываемому теперь возбуждению факт этот отношение имеет самое что ни на есть минимальное: полыхающий перед глазами огонь, пожирающее горючие материалы первоначало бьет ангельски хорошенькую мордашку козырем пиромании.
С сожалением отрываясь от любования пламенеющим инферно, мужчина неохотно интересуется, есть ли в доме кто-либо еще. С трудом собираясь с изрядно спутанными мыслями, женщина неохотно отвечает: дом пуст.


Приветствуя миссис Арлингтон (чистенькую, вкусно пахнущую, разодетую, вооруженную улыбкой, решимостью и черничным пирогом) на пороге своего циркового трейлера, Кир не испытывает удивления: за годы службы в пожарном департаменте явление выражающих благодарность спасенных становится привычным. Приглашает гостью войти, не теряется и после того, как демонстрируемая признательность приобретает характер не завуалированного флирта (влюбленные в специалистов оперативного реагирования потерпевшие — событие тоже не так чтобы из ряда вон), разливает ром и предлагает выпить за упокой души третьего дня погибшего мужа. Внезапно овдовевшая Элиз мгновенно потупляет взор, пряча за исконно женским движением обуявшее ее счастье, произносит дежурную фразу «покойся с миром», отважно опрокидывает стопку темно-янтарного напитка и дерзко «закусывает» его поцелуем. Насущная необходимость освободиться от гнета общественного мнения, избавиться от незримых кандалов гнилого в самой сердцевине замужества, отшелушить кракелюрами пошедшее фальшивое и наносное и вынуть из пепла, углей и обгорелого остова себя настоящую (боже упаси, только не прекрасную!) подталкивает ее к будоражащему променаду по краю и последующему падению в бездну.
«Что ж», — пожимает плечами Линч и принимает подношение.

дополнительно:
— отдаю на откуп игроку причины, по которым однозначно неглупая и не бесхарактерная женщина не один год играла роль степфордской жены, оставалась с систематично избивающим ее мужем и покрывала его преступные действия, предлагаю только не делать ее заложницей стокгольмского синдрома, ибо подобного рода деталь решительно не вяжется ни с описанным в заявке, ни с моим представлением о женщине Линча, а для затравки могу подкинуть идеи о тяжело больном отце / крайней бедности семьи / криминальном проступке в отдаленном прошлом.
— дабы было понятнее, что скрывается за туманными намеками, ниже представлена анкета Линча, за прочими пояснениями добро пожаловать в лс.

собственно

Краткое изложение жизнеописания, или История Ки́рана Линча в чертовой дюжине фактов.

Факт первый: рождение в семье «потомственных» не то чтобы однозначно обязывает, но некоторым образом все же возлагает. Линч-старший (естественно, ирландец, естественно, торонтский) спит и видит единственного сына в клубах черного дыма и полном выездном обмундировании. С раннего детства варящийся в героической кухне отпрыск против такого расклада ничего не имеет и направляет помыслы и стопы по следам не единожды чествованного пожарным департаментом родителя.
Факт второй: не все пожарные спасают жизни — некоторые разматывают рукав. Рост в шесть футов, косая сажень в плечах, бицепс в обхват пузатого кувшина мостят прямую дорогу не к бушующему, как мечталось отцу, инферно и членству в бригаде спасателей, а аккурат к баграм, топорам, лестницам и домкратам, при непосредственном использовании которых и пройдут последующие годы службы. Новоявленного кандидата что, как ни странно, нисколько не огорчает: укрощение огня занятием видится куда как более интересным.
Факт третий: не зря говорят: «всяк сверчок знай свой шесток». Импульсивный, горячий головой и нравом Линч неизменно находит необходимость неукоснительного выполнения указаний мучительной, бушующее нетерпение и стремление отличиться подталкивают к совершению необдуманных поступков, недостаточно серьезный собственный опыт не успевает заложить в подкорку незыблемое доверие и слепую веру в то, что шеф всегда прав. Киран лезет в пекло. Спасают его чудом и ценой ожога 3 степени.
Факт четвертый: звериный вой не помогает. Когда на протяжении мучительно долгих часов с обожженного корпуса сдирают струпья обуглившейся кожи, остается только молиться, чтобы притупившаяся в результате травмы болевая чувствительность не вернулась. Те, кто надменно заявляют, дескать, телесные муки пристало сносить с непроницаемым лицом, незнакомы (к их счастью) с принципом лечения глубоких ожоговых ран: анестезия в большинстве случаев неприменима.
Факт пятый: спрыгнуть с ума недолго. Вместе с посттравматическим стрессовым расстройством приходит диссоциация, вместе с удалением некротической ткани происходит отчуждение от собственного «я». Телесный недостаток зарождает стремительно укрепляющийся комплекс неполноценности, ограничение физической дееспособности провоцирует быстро упрочивающуюся потребность в контроле. Неумолимо нарастает настоятельно требующее выплеска внутреннее напряжение, гамельнским крысоловом уводят ночные кошмары все дальше от рассудка и подводят все ближе к огню.
Факт шестой: свято место пусто не бывает. Увольнение становится закономерным последствием: списать со счетов нарушение субординации несложно, закрыть глаза на продолжительную реабилитацию, атрофию мышц и «потекшую крышу» сложнее. «По собственному желанию» далеко от настоящей действительности ровно в той же степени, в какой недостижимо отныне возвращение в ряды «пожароборцев». Однако тяга к пламени не утихает — становится только сильнее. Пепельницы полнятся горелыми спичками, сумрак рассеивается вспыхивающими огнями, воздух пропитывается запахом жженной бумаги — Линч ищет замену собственной страсти. И находит. В фаер-шоу.
Факт седьмой: в город приехал цирк. Продолжая трудиться над восстановлением работоспособности травмированной руки, Киран с головой окунается в изучение техник кручения, выдувания и глотания, записывается в школу огненного шоу, посещает фестивали и spin-party, общается с мастерами, перенимает опыт и забивает тем досадный переизбыток свободного времени и замороченную упадническими настроениями голову. Прознав о прибытии в Торонто «Rainbow Poodles», не может отказать себе в удовольствии лицезрения очередного выступления и ввязывается в продолжительное обсуждение увиденного после. В ходе горячей дискуссии забывается и принимается активно жестикулировать.
Факт восьмой: случайности не случайны. Это только ему кажется, будто стащившая бумажник красножопая обезьяна, за которой пришлось гоняться с матерными увещеваниями добрую четверть часа, выбрала жертву по воле священного рэндома, «пудельки» же знают: животные этого шапито никогда не действуют без команды «фас», а попавшаяся под ноги банкетка, через которую преследователь благополучно и навернулся, явив миру оголившуюся изувеченную спину, была заботливо помещена на его пути какой-то жалкой минутой ранее.
Факт девятый: красота — в глазах смотрящего. Безобразные ожоги, эта опаленная зарубцевавшаяся плоть, служащая причиной сдавленных вскриков и жалостливых взглядов всех без исключения знакомых из его окружения, не вызывает ровным счетом никакого волнения среди ко всему привычной цирковой публики, однако производит фурор микромасштаба при демонстрации человеку малого роста, но непомерных амбиций. Тедди Карлик считает, что загодя прошедшее через адовы раскаленные сковородки изуродованное тело — это «Очень-очень хорошо, будем звать тебя Выжженным!». Киран Линч считает, что неплохо бы дать Тедди Карлику в морду.   
Факт десятый: утро вечера мудренее. По здравому размышлению приходит к выводу, что Тадеуш Кантинаро не такой уж и мудак, да и предложение его вполне разумно (в конце концов, терять больше нечего, теперь — только обретать), поэтому присягает на верность местному патриарху и принимается осваиваться в «пуделиной своре», с подлинным увлечением постигая премудрости театра огня и функционирования шапито-перевертыша, днем дающего прелестнейшие выступления клоунов, фокусников, дрессировщиков и жонглеров, ночью кромсающего в кровавый салат заказанных криминалитетом неугодных.
Факт одиннадцатый: роза пахнет розой, хоть розой назови ее, хоть нет. На арену «Rainbow Poodles» Саламандра выходит, будучи с головы до ног затянут в насыщено черный с неровными желтыми пятнами костюм, лицо его раскрашено под стать коже земноводного, подарившего символичный псевдоним, фаерщик жонглирует эмоциями и пламенем, контролирует толпу и стихию, поглощает огонь и восхищение.
В свете прожекторов «Bloody Poodles» Выжженный появляется по пояс гол, голову и спину держит прямо, ступает твердо, уродства не скрывает; из реквизита зрелищного представления пои и стафф превращаются в смертельное оружие, запах гари и паленой человечины разливается в воздухе.
Факт двенадцатый: маски срастаются с кожей. С подачи прозорливого карлика обретенный и пришедшийся как нельзя кстати пиратский образ эксплуатируется теперь нещадно: некогда поступавшаяся деталями бутафория обрастает подробностями глубоко проработанного имиджа, притворство становится привычкой, привычка становится природой. Киран не замечает, как прокуренный сценический бас подменяет будничный баритон, как болтающиеся на шее феньки становятся неизменным аксессуаром, забывает, как выглядит собственное лицо без щетины и почему его всегда раздражали длинные волосы, заблуждается, что всегда любил сигариллы и галлонами глушил ром, но главная трансформация происходит с характером (ее он тоже упускает из виду): выдуманный для ночных выступлений персонаж заполняет лакуны раскрошившейся идентичности, подменяя то, что было раньше, тем, что не было никогда. Профанское и в известной степени романтизированное представление выдает на выходе достойный образчик вольного псевдоисторического сочинения: скованный самостоятельно балансируемым кодексом чести, свободный от политико-экономического гнета государственной системы, неотягощенный предписываемым католицизмом балластом совестливости, наделенный насущно необходимой в нынешних условиях способностью бестрепетно лишать жизни, восхитительно отчаянный, возмутительно безрассудный.
Факт тринадцатый: хорошо там, где мы есть. Гибернация в провинции, продиктованная насущной необходимостью затаиться и переждать затеянную мафиозным кланом облаву на впавших в немилость душегубов кровавого цирка, встречается с буддийским спокойствием: Линч методично ставит новый номер (прохождение через и последующее погашение огня), старательно натаскивает последнее пополнение труппы, исправно тренируется сам, упорно разрабатывает подводящую его руку, шляется в компании псицы по живописным окрестностям, изучает в одиночестве местные непримечательности и в очередной раз перечитывает «Fahrenheit 451». Пастораль нарушается лишь клубами черного дыма, с момента появления на горизонте «Rainbow Poodles» восходящего к небу над Уотерлу все чаще.

Мелочи и детали.

Строго говоря, «Драм» — имя не личное, а родовое: полемика по вопросу о том, под какой фамилией (отцовской или сохраненной в замужестве материнской) регистрировать ребенка, закончилась тем, что ценой усечения среднего имени зарегистрировали под обеими сразу (спасибо, блядь, большое родителям, вынудившим десятки раз освещать подоплеку странного выбора).
Говорящие паспортные данные автоматически упразднили необходимость изобретения велосипеда и вместе с тем спровоцировали неизбежность сочинения хохм из серии «bang the Drum!». В силу не особой оригинальности и разнообразия последних, достать те хохмы успели до самого ливера. Запросы на дегустацию «Кир Рояль» шлет по тому же занимательному адресу, что и предложения «to bang the Drum».
«Саламандра» и «Выжженный» — творческие псевдонимы, под которыми известен зрителям дневных и ночных выступлений «Rainbow» и «Bloody Poodles» соответственно.
В отроческие годы (казалось бы оправдывая фамилию, но на самом деле даже близко не, ибо «Drum» происходит от гэльского «druim», что означает «горный хребет») стучал на ударных в рок-группе приятеля и мечтал о лаврах Moon — не меньше! — the Loon, но история закончилась прозаически. До сих пор не может избавиться от привычки барабанить по любым пригодным для этого поверхностям (во время Очень Серьезных Разговоров раздражает особенно сильно).
Университетов помпезных не кончал, образованностью всесторонней похвалиться не в силах, но козырь масти street smart в рукаве прячет.
Ожидаемо сведущ в вопросе зажигательных и самовоспламеняющихся смесей, специфике распространения огня и тушения пожаров, оказании первой медицинской помощи.
Небрезглив и равнодушен к виду крови, уродству, пыткам и запаху паленой человечины. 
В силу того, что состояние пострадавших от ожога мышц все еще оставляет желать лучшего, нередко обращается за лечебным массажем к «пуделиным» мастерицам. В благодарность исполняет мелкие поручения и вправляет мозги особо резвым почитателям местного колорита, настойчиво требующим внимания артисток за кулисами.
Специфика дневных номеров выстраивается вокруг многочисленных мифов о саламандре, поэтому в каждом крупном городе посещает библиотеки и старательно выискивает новую информацию.
За годы работы в передвижном цирке сроднился с эксплуатируемым образом настолько, что ныне напрочь отказывается от какой-либо иной формы одежды, кроме привычной флибустьерской.
Аки могучий Самсон блюдет сохранность собственных кос: без них, утверждает, выглядит не по-пиратски.
Пойдя против сложившейся в труппе традиции приобретения цепных пуделей, обзавелся доберманом Фаустой — сукой страшной, но симпатичной. Лоснящаяся ухоженностью лютая тварь верна хозяину, как никто, и славна тончайшим нюхом, способствующим выслеживанию случайных беглых «артистов», несанкционированно покидающих пятизвездочные клетки и зрелищные ночные выступления.
Связь с близкими не поддерживает: уверен, что посрамил отца и разочаровал мать. Одним родным известно, так ли это на самом деле.
Беззаветно предан Тедди Карлику и его уродцам.

— пример поста (до придерживания роли) и ангельское терпение (после) — условия обязательные.

Отредактировано Ciarán Lynch (2017-10-12 18:03:06)

+12

8

AUDREY // ОДРИ, 25
продавец в «laura secord» (jessica brown findlay or willa fitzgerald)

http://s2.uploads.ru/UqgdE.gif http://s4.uploads.ru/BpXEq.gif

наша дружба - как тайна, известный лишь нам аккорд... я встречаю рассвет на старой пологой крыше и скажу, только солнце появится из-за гор: не сдавайся! с тобой.
надеюсь, что ты услышишь.

К тому времени, когда Одри попрощается с новой соседкой и уйдёт в дом напротив, Эмма успеет понять, что эта девчонка несомненно станет важной частью её жизни.
И Эмма окажется права.

×××

Одри вплетала в белоснежные косы голубые и сиреневые ленточки, крепко стягивая их. У неё был такой высокий звонкий смех, которым она заражала всех, с кем общалась.
Эмма и Одри дружили с детства — вместе везде: на улицах, на переменах в школе.
Эмме было восемь, когда она встретила Одри, носящую голубые платья. Она считала, что Одри самый удивительный человек во Вселенной (её собственной), и совсем не чувствовала себя одиноко. Они были всюду вместе. Придумали свой тайный язык, смеялись с шуток, понятных лишь им двоим, и так отчаянно любили эту жизнь.
Эмме девять и она знакомит Одри с сестрой, но те не сходятся.

Одри мягко улыбается, пока Эмма разливает чай — запах малины смешивается с запахом шоколадных печений, что испекла Одри как раз к сегодняшнему вечеру. Она делает глоток обжигающего напитка и рассказывает о себе, своей жизни в Лондоне. Эмма помнит, насколько сильно скучала, но Одри обещала ей вернуться — и сдержала клятву, хоть все как один твердили, что Одри уже не вернётся.
Эмма лежит на коленях Одри — она поглаживает её волосы, стирает дорожки слёз и говорит, что Эмме не нужно переживать. «Всё наладится», — шепчет Одри и, кажется, искренне в это верит.
Жаль, Эмма нет.

Одри размахивает руками, активно жестикулируя, постоянно улыбается — как будто выиграла билет в счастливую жизнь. Она любит романтические комедии, верит в настоящую любовь, часами может болтать обо всём абсолютно, теряясь во времени. Одри фотографирует людей, животных, улицы Лондона и Уотерлу, а потом развешивает эти фотографии по всему дому. Обожает готовить, печь печенье и танцевать везде, где только играет музыка.
От Одри всегда пахнет клубникой, она мурлыкает себе под нос что-то из Леннона, смотрит глупые телевизионные шоу, когда готовит, и не любит хорроры, поскольку считает, что в жизни и так полно ужасов (закрывает глаза на совсем нестрашных моментах, когда они с Эммой смотрят ужастик, и постоянно спрашивает «уже всё?»).
Одри двадцать пять лет, она продаёт шоколад и иногда помогает в больнице.
Эмма говорит, что в Одри добра больше, чем в любом, кого она когда-либо встречала.

дополнительно: имя, внешность, возраст - менять не желательно (выбрать из двух предложенных), но я выслушаю ваши варианты, если таковые будут. Эмме очень нужна подруга, знающая её лучше любого другого, посему я очень жду эту девочку! После регистрации добро пожаловать в личные сообщения, чтобы всем обменяться и всё обсудить.

глядите на уиллу, солнышко же!

http://38.media.tumblr.com/97e2216a5e24e2c658290668a46c2410/tumblr_nsbjcdXxxa1u855oio5_250.gif https://33.media.tumblr.com/ef70e7352635fb7631f12d819e645cca/tumblr_nsbjcdXxxa1u855oio8_r2_250.gif

а теперь на этих двоих!

http://sg.uploads.ru/R65km.gif http://s7.uploads.ru/sUdYZ.gif

Отредактировано Emma Murdock (2017-08-01 17:45:26)

+3

9

LIAM ROCKWELL // ЛИАМ РОКУЭЛЛ, 28
безработный, освободившийся заключенный (xavier samuel)

http://funkyimg.com/i/2vscn.gif http://funkyimg.com/i/2vsco.gif

Я скопирую основные части анкеты ибо не считаю нужным переписывать другими словами то, что уже было написано:
"Отец Лиама, как любила повторять сама Дейзи — алкаш и импотент. Это, пожалуй, и было первым, о чем узнал сам Лиам о нем. Потом уже просторы фантазии Дейзи расширялись и прибавлялось еще немало хреноватеньких матерных эпитетов и сравнений. На самом деле Рендалл был татуировщиком, любившим колесить материком на своем трейлере и не пропускающим ни одного годного музыкального фестиваля. С Дейзи они познакомились, когда Рендалл в толпе слэмившихся фанатов даркметала  со всей дури залепил ей локтем по носу и при этом еще добавил -  “срыгнись, ебанутая”. Впрочем, вроде как потом извинился, нашел ее среди тысяч и тут должен быть хэппи энд, да предложение руки и сердца на сцене того же феста под аплодисменты толпы. Но нихуя. Рендалл душа творческая и легкомысленная сделал ей татуху на пояснице в виде какого-то невнятного узора, да выебал пару раз в рот в палатке. Первое правило Рендалла — смотри, чтоб шлюха не забеременела. На том фесте с правилом справился, но ебнуло ему в голову к ней в гости пару раз заехать и так уж вышло — семнадцатилетняя Дейзи вдруг объявила ему по телефону — “приезжай, я беременна, всё плохо” (рядом стояла еще её мать в бигудях и громко добавляла — “скотина, кобель такой, я на тебя в суд подам”). Рендалл пообещал приехать, отключился с линии и так больше никогда она о нем ничего и не слышала. Вот так жизнь Дейзи покатилась по пизде, у неё на руках был ребенок, по имуществу только старый разваливающийся дом и истеричная мать под боком как апогей семейности. Вроде как именно тогда, в семнадцать, она решила, что ебаться за деньги — не такой уж плохой заработок.

Как же хорошо, что ни один из братьев не пошел в своих родителей. Казалось, их обеих подкинули Дейзи и оставили под забором с открыткой вроде "take care of them". Поначалу хотя бы именно так все всем и выдавалось. Лиам рос внешне очень похожим на отца, но характером — полная противоположность. В своем подростковом возрасте он уже задумывался о том как сдать выпускной тест, чтоб получить гранд в хорошем колледже. Он терпеть не мог образ жизни своей матери, которая все время проводила дома и обычно жила либо за счет государства, либо за счет Ника. Он пошел на свою первую работу в десять лет, когда ему предложила соседка покосить у неё газон за пять долларов, позже начал разносить газеты, а затем сменил еще несколько работ. У него всегда был план, будто он знал вперед все свои шаги и что как нужно сделать. Лиам был хорошим сыном, только мать его регулярно выгоняла из дому под аккомпанемент пискливого "поучи меня еще здесь, вали нахуй отсюда, хлебни взрослой жизни" (на тот момент ему от силы пятнадцать). Однажды, во время такой ссоры, у неё изо рта выпала сигарета и загорелись старые объеденные молью портьеры. Лиам успел все погасить, но ссор стало ещё больше — теперь он вырывал у неё изо рта сигареты, молча, терпеливо, будто обращаясь с больной. Дейзи раздражал Лиам — её напоминание о том ублюдке, который пустил по пизде её жизнь. Впрочем, её раздражали всё, кроме очередного любовника просившего (слышно, даже если обложиться всеми подушками) впихнуть ему два пальца в зад во время их совокуплений. Лиам хотел бы свинтить отсюда поскорее и он бы давно уже это сделал, только не мог оставить здесь одного Калеба. Его брат никогда не узнает, что Лиам не поступал ни в свои восемнадцать, ни в свои девятнадцать, ни в свои двадцать, а вместо того работал разнорабочим на местной стройке, только потому что боялся, что Калеб не вытащит здесь без него.

Лиам снимал комнату в городе и домой в тот дурдом больше предпочитал не являться. Когда Калебу стукнуло шестнадцать, а Ника уже пол года как похоронили, Лиам звал брата к себе  — пришлось бы кому-то спать на полу, но разве это проблема? Калеб же уперся и упрямо отказывался, будто Лиам не знал, что тот дома только ночует и то не всегда. Калеб не говорил брату, что ему казалось, будто в этот раз Дейзи доиграется — очередной мудила с которым они варят бражку, однажды её прикончит в приходе делирия. Он не любил мать или хотя бы ему казалось, что не любит, но каждый гребаный раз возвращался и проверял все ли с ней в порядке.

Лиама Рокуэлла присудить к наказанию в виде восьми лет лишения свободы…
Адвокат, которого назначило государство, говорит в свое оправдание — вот если бы он просто отмахнулся и нанес только один удар, можно было бы скостить срок, а так… пятнадцать ударов камнем по черепу, считайте восемь лет — это еще очень хорошо, а вообще он спешит, у него через час второе слушанье. Калеб не слушает, со второй двери выходит Дейзи под руку у медицинского работника. Ей вроде как стало плохо на заседании, когда она, плюясь желчью во все стороны, орала на весь зал — "убейте этого выблядка, пусть эта тварь узнает что такое правосудие". Калеба опять тошнило, будто ему опять двенадцать и опять дичайше стыдно за мать. Та скотина, которую она даже после его смерти защищала и готова была засудить родного сына к смертной казни, в тот день облила её ноги бензином и, держа в руках зажигалку, выпрашивала у неё имена любовников, чей хер в ней побывал пока он два дня пролежал в отключке после перепоя. Лиам заехал завести продукты и чисто случайно застал эту картину. Калеба тогда не было дома, о чем он будет потом сильно сожалеть — не потому что предотвратил бы, а потому что не смог ему помочь."

Что могу добавить:
• Лиам выходит из тюрьмы по досрочному освобождению. Он отсидел семь лет. Игра начнется сразу же после того как его нога переступит линию ворот.
• Лиам начал курить за решеткой.
• Лиам гетеросексуальный мужик (несмотря на старые-добрые шуточки о заключенных).
• Лиам сдал какие-то тесты в тюрьме дистанционно и сейчас имеет образование. Какое - выбирайте сами, мне не принципиально. Другое дело, что это может не спасти его на воле от такой работы вроде рабочего рядом с братом на стройке. Ибо вряд ли так уж будут гореть желанием брать человека, отсидевшего по статье за убийство.
• Лиам скромен, несколько застенчив и очень вежливый. Тюрьма его не изменила. Может стал немного более грубым в быту, но тем не менее ублюдок в семье Калеб. Лиам - это хороший парень, не надо у него разводить демонов (Лучше уж заведите бабу-демона, будет забавно).
• Лиам и Калеб - это сугубо стереотипные братья. Друг за друга горой и прочие прелести. Что не исключает в будущем какой-то заварушки на почве одной девчонки ибо why not?
• Лиама крайне сложно достать, довести до кипения, разозлить. Терпеливый и уравновешенный человек. Тем не менее - это возможно.
• Лиам, как тот надоедливый глас разума, который будет тебе повторять - подумай башкой, а потом делай. Своего же совета он однажды не послушал и отсидел за это семь лет. Сделал заключения, стал еще более спокойным.
• Лиам аккуратно водит автомобиль, оплачивает всегда во время счета.
• Лиам не склонен к случайным сексуальным связям.
• Лиам окончил обычную государственную школу, в отличие от Калеба, который оканчивал католическую платную. Учился очень хорошо, учителя ему предрекали большое будущее.
• Лиам так и не нашел отца.
• Лиам простой парень, но умный и мудрый.
• Лиам упрямый, стойкий, со стальной силой воли.

дополнительно: попрошу использовать исходники, где Xavier с более длинными волосами. Холенный и подстриженный он - это не Лиам, потому, пожалуйста, придержитесь этого условия. В принципе, если сможете предложить невысокого блондина с не короткой стрижкой, то я соглашусь на смену внешности.
Есть ещё информация по семье, потому перед тем как садиться к написанию анкеты - просьба написать мне в лс.

Отредактировано Caleb Rockwell (2017-07-19 22:25:46)

+4

10

HONORA "NARA" FARQUHAR // ХОНОРА "НАРА" ФАРКУАР, ОКОЛО 30 ЛЕТ
ныне в розыске (daniela ruah)

http://photo.rock.ru/img/ZvQQz.png

Когда очередной виток главной автомагистрали выводит к частоколу гетерогенных пригородных одноэтажек, пространство вокруг заливает тусклым предрассветом; Нара борется, но ночной мороз уже её победил: она трясётся, как листок на осеннем ветру, на сотне метров спотыкается трижды, алебастровая серость кожи – отнюдь не прихоть скверного освещения.
Всё бы ничего, но на дворе, между прочим, погожий летний месяцок.
Она не льстит себе надеждой – до Уотерлу не менее полутора километров, ей бы управиться за час, но челлендж сильнее спорящего; тихо скулит под нос, проклинает мир до самого основания и всё же идёт вперёд; исчезает за ближайшим деревом, в тени первого подвернувшегося куста, стоит ей услышать рёв далёкого автомобиля; и вскоре рваная цепочка её шаркающих шагов протянется от брошенной в подлеске машины – угнанной, краденой, как и её куртка, деньги в её кармане и последняя пачка антибиотика в рюкзаке – аккурат к двери многоквартирного комплекса на самой, хвала богам, всеми забытой окраине.
Пущей верности ради на кнопку дверного звонка нажимает дважды, слушает, как затихает по ту сторону синтетическое птичье пение (мельком успевает отметить и взять на вооружение оригинальность идеи: недурной способ сделать уютней даже арендуемый десяток метров) и как восстанавливается затем вязкая, беспрекословная тишина. Хонору начинает знобить сильнее, она заливается хриплым лающим кашлем, звучащим что пулемётная очередь – ни остановить, ни замедлить; в сужающихся перерывах между она силится сделать полный вдох, терпит поражение и медленно оседает на пол. Картинка перед глазами расплывается и темнеет, стылость молниеносно сменяется жаром, в ушах шумит, перекрывая прочие звуки, и Нара не слышит щелчка отпираемой двери, а потому не успевает увернуться: её хлопает по коленям, и сильно, а затем по великому сверхгуманизму вселенной женщина теряет сознание.

Возвращаться обратно не просто неприятно – мучительно больно.
Лёгкие её горят, что поленца в камине, приступы наизнанку выворачивающего кашля следуют, будто псы – за хозяином: не сбрасывая скорости, не отставая ни на шаг. Приподнявшись на здоровом локте, осматривает травмированную правую руку и с удивлением лицезреет заботливо перевязанную кисть; бинт безупречно бел и идеально чист, на этом всё сходство новой обители с больничной палатой и оканчивается. Закрывая глаза, Хонора Фаркуар ожидала угодить на собеседование либо с апостолом Петром лично, либо с его на грешной земле наместниками в форме и при оружии; но не прикованной к казённой койке себя обнаруживает, а переодетой в забавную ночную сорочку, и не в храме Гиппократа, коему, по слухам, все медики что-то там дают, а в тёмной и душной комнатушке без телевизора, зато со свернувшимся калачиком у ног её котиком. Животина по размерам годится в собаки, пышная шуба не скрывает его лишнего веса, и вместо узуального недоумения и вполне оправданной паники Нару охватывает острое сочувствие к тварюшке: тяжело, должно быть, такую тушу носить. Она хочет позвать котика, но давится кашлем; а затем поворачивает голову и у окна замечает хозяйку дома.
- Здравствуй, Нара, - говорит Тилли. Не улыбается. Она вообще редко улыбается и, похоже, не в курсе, что это можно делать просто из вежливости.

/ / / / /
Дочь молодой и весёлой вдовушки, души в ребёнке не чаявшей, хотя особыми педагогическими дарованиями тоже не отличавшейся, Хонора с детства не знала ни голода физического, ни недостатка тепла душевного; день её начинался с ласкового поцелуя в лоб и завершался пожеланиями сладких снов, и сны её, стоит признать, действительно были сладкими – на тот момент. Бывали, конечно, и тяжёлые моменты – жизнь вам не музей шоколада, одним удовольствием не полнится, - однако первые разменянные полтора десятка знаменуются размеренным и сытым спокойствием.
Нет, драма не заявлялась к ней на порог, и не катастрофа прогнала девчонку от матери. Годы шли, в Наре пробуждалось любопытство, расцветали мечты о путешествиях и новых местах, пересчитать которые странствиями в должном возрасте ставит целью, наверно, каждый второй юнец; мать обзавелась ухажёром, мужчиной в возрасте, зато приятным и обходительным, и портить обедню расцветающему роману в планы дочери, разумеется, не входило. Куда она подавалась и зачем, какие планы строила, какие амбиции проращивала – я умолчу, вы, несомненно, дополните; но факт, что Хонора попала в Армию Канады и служила достаточно долго, чтобы познакомиться с Тилли, проявить к ней определённый интерес, а после о том пожалеть:

и вот почему

Потому что на неуверенно-вопрошающий поцелуй Нары ответить следовало бы по ситуации куртуазно, однако Тилли не миндальничает, и реакция её укладывается в секундное «Я не лесбиянка». Коротко, как пулемётная очередь, и умертвляет на месте; Хонора невольно отстраняется, вся подбирается внутренне, топит взгляд на дне стакана. «Я думала…» - сообщает она в пустоту, а Тилли залпом приканчивает остатки пива, смывает чужое тепло с губ и накладывает окончательную резолюцию: «Нет». Лапидарная истина Эдсит не приемлет хрустальных замков психологических подоплёк - ей сделали предложение, она отказала, дело закрыто, сыщиков можно отпустить по домам; апологет телеграфного слога, Тилли не трудится над симпатичной упаковкой для вето, ибо знает, знает уже сейчас, хотя её всего девятнадцать: от ворот поворот всегда оставляет осадок, и обсуждать его или маскировать добрыми, прости господи, намерениями суть на ровном месте лицемерие. Ханжество в чистом виде. Не размениваясь на сантименты и экивоки, она немедленно подзывает барменшу, повторяет заказ, а когда оборачивается, Хоноры и след простыл. Искать израненное игнором создание Эдсит манкирует.

Мягкосердечность и покладистый характер Норы сыграли с ней злую, нехорошую шутку – в кругах сослуживцев она быстро дошла до стадии если не местной парии, то уж точно объекта для насмешек. Умение постоять за себя девушка вскармливала годами, долго и кропотливо, и первые всходы появились незадолго до добровольного увольнения из армии; в жёстких условиях перманентного напряжения постоянный обстрел колкостями суть соломинка, переломившая спину верблюду; Нора оказалась в должной мере прозорливой, чтобы понять – в этой неутихающей битве ей – пока – победы не одержать и следует уйти прежде, чем потери примут катастрофические масштабы; она дезертировала.
Её дальнейший путь конгруэнтен полноценному становлению личности, набиванию синяков, плетению ментальной брони и отращиванию пресловутых зубов: повстречай Нара сейчас былого обидчика, и мокрого места не оставила бы; выражаясь фигурально, вестимо, однако эффективность оттого не теряет ничуть. Меж тем дорога к счастью внезапно обрывается в тупике:

вырезка из анкеты Тилли

Получив в распоряжение два этажа, задний дворик и скромный подвальчик, Тейлор заказывает кадастровые выписки и мысленно подсчитывает, сколько может содрать со страждущих протушиться в глуши; заодно присматривает симпатичную однушку с окнами, выходящими, вот те на, на мелкую улочку; не мусорка, и то прогресс. Даже оплачивает первый месяц аренды…
А потом, когда бледно-серая, на ногах себя удержать не способная Нара нарисовывается на пороге, разгоняет риелторов и спешно приводит в порядок дом. Дотащить в буквальном смысле лающее громоподобным кашлем тело до окраин – лишь полбеды (собственного автомобиля у Тилли нет, но двадцатка таксисту пресекает мефитические расспросы, а глубокий капюшон обеспечивает пикантную анонимность); вылечить воспаление лёгких и сломанное запястье, не имея на то ни образования, ни доступа к медикаментам, задачка куда веселее.
Чтобы трясущаяся в лихорадке Хонора не попалась на глаза добрым соседям, её благодетельница завешивает окна тяжёлыми шторами и запирает мамину комнату, ставшую пациентке и приютом, и темницей.
Чтобы правильно забинтовать кисть, часами насилует гугл и ю-тьюб.
Чтобы сбить температуру и исцелить кашель Нары, сначала скупает доступные ей без рецепта аптечные средства, а затем отыскивает дорожку, к пресловутому чёрному рынку ведущую.
И старается не думать о том, что будет, если мать выпишется и пожелает вернуться домой.
«История прямо анекдотичная, - делится Тилли, когда старая приятельница пытается кушать бульон. – Запертый дом, дама в подвале и несанкционированные таблетки аккурат с подпольного цеха, вершина моих чаяний и мечтаний, прямо вишенка на торте». Они обе имеют доступ к интернету и молчат о новостных сводках Торонто, в которых имя Хоноры фигурирует не на первой полосе, зато с завидной постоянностью; Нора просматривает регулярно, Тилли – когда находит масть вдумчиво порефлексировать после тяжёлого рабочего дня. Обвинение в побеге от правосудия на аверсе и в непреднамеренном убийстве на реверсе – достижение, коим не похвалишься за чашечкой чая, и куда лучше обходить его в разговорах за версту, чем ворошить муравейник и поднимать со дна ментального колодца утопленников – вопросы, ответы на которые хорошо не сделают никому. «Почему ты пришла ко мне?» - так и не поинтересуется Эдсит, ибо презирает трусость, но боится услышать: «А почему ты пустила?».

События, обернувшиеся гонкой с законом, коварно оставляю на откуп потенциальному соигроку. Я не исключаю полной невиновности Нары – подставить человека под карающую гильотину Фемиды порой дело вовсе не трудное, - равно как и полного осознания с её стороны всего лиходейства от и до (если у неё не было иного выхода, например). Логика и обоснованность в любом случае – наши с вами лучшие друзья, и я прошу учесть следующее: Хонора Фаркуар – человек, по умолчанию к насилию не склонный. Она не сталкивалась с абьюзом (а если и да, не прогнулась под него), не потчевалась родительским террором, и, если кто из её друзей-сожителей вздумал бы выкручивать ей руки, дала б отпор или недолго думая ушла в закат. С её врождённым талантом находить компромиссы и средь бытовых дрязг сохранять в целостности спокойствие и рассудительность девушка, надо полагать, заведомо отделена от всяческих неприятностей, однако сия защита дала слабину, а результат, как говорится, налицо.
Её альковные предпочтения на стороне женщин, верно. Делила ли Нара ложе с мужчинами, не делила, по какой причине отошла от предками навязанных традиций и полностью ли исключила из круга приближённых сильный пол – решение суть ваша, заинтересовавшийся, прерогатива.

дополнительно:
1. Хонора посетила Уотерлу не под гнетом ностальгии, пред ней стоит конкретная цель, кою я с удовольствием обрисую вам в процессе общения. Цель с законом расходится и требует определённых вложений энергии и скрупулёзного расчёта.
2. Имя, фамилия, базовые элементы биографии и характера персонажа неизменны; внешность же выбиралась наугад и доступна изменению после предварительного обсуждения.
3. Без ветра трава не колышется, без примера игры роль не придерживается. Я же приложу свои старые посты к концу данной заявки, так что мы квиты.
4. Страница-полторы ворда, неделя-две-три на пост, неспешный ритм и возможные low activity с обеих сторон – вот что я люблю (с) и что могу предложить.
5. Стражду обрести соавтора, а не пассивного консумента. Нара – девушка самодостаточная, и более чем вероятно, что после выздоровления она получит с некоторыми понятными оговорками полную свободу перемещения и действий, так что безусловной привязки к одной только Тилли не будет, обещаю.

пример поста

— … в лицо и ткнула, — нежный материнский говорок взрезает гладкое утреннее спокойствие, загоняет в гробы поднявшуюся с ночи подсознательную нечисть и временно возвращает Линн на нашу грешную землю.
Одеревенев от — сколько? Полчаса, час? — затяжного сидения, женщина нерешительно шевелится, прислушивается напряжённо к поскрипыванию собственных позвонков; спина испытание выдерживает, что уже хорошо. Чай остыл, бекон подёрнулся малоаппетитной жирной плёночкой, у самого края тарелки рухнул без сил какой-то помятый листок. Линн читает и не понимает слов.
— Что, мам?
Под ряской мещанского самодовольства мелькает серебристый бок раздражения.
— Опять не слушаешь? Говорю, Нора Полоумная куда-то укатила, какая-то девица там теперь у них сидит, незнакомая, наглая такая, сразу видно — из города приехала. Прямо как ты, только при своём рассудке, — Викки скалится, дочь проглатывает колкость и даже не морщится. — Я ей и сказала, чтобы Норе передала, что у меня есть судебное постановление и чтоб та немедленно убиралась с нашего участка, пока её выселять не начали. Вроде пообещала передать. Клещами вырывать обещание-то пришлось! Но уж я вырву, так вырву, что надолго запомнится.
Прокладывать сквозь глухие дебри быта чугунную колею собственных неукоснительно соблюдаемых интересов — любимейшее развлечение мамочки. Эдакая развесёлая ментальная карусель, где взлёт и падение чередуются в неистовом темпе без всякой надежды когда-нибудь остановиться или хотя бы замедлить бег; борьба за власть в проекции на скромные задворки родины, прекрасный суррогат наркотической дури, коли уж судьба обделила иными возможностями; Линн увлекается этими рассуждениями, следует за ними покорно, как ребёнок за незнакомым, но респектабельным взрослым, однако спохватывается вовремя.
— Погоди, Нора — это Нора Голт, что ли?
Пасьянс неожиданно сходится, миссис всё-ещё-Геллхорн тихо стонет и прикусывает до крови нижнюю губу: разумеется, в приступе ража боевая родительница схлестнулась не с абстрактной, сферической в вакууме, столичной феминой, а с Дагни. Конечно, с Дагни! Из горсточки обитателей кукурузного рая не выбрать единственную более-менее вменяемую Викки просто не могла. Уж лучше бы дома осталась и ей, Линн, на мозги капала, ей-богу.
Мельком брошенный на бумажку взгляд умерщвляет последнюю оставшуюся надежду; дабы отомстить со вкусом, Линн ставит триумф матери на колени и перекусывает ему глотку.
— Хоть бы читала внимательнее, не так бы стыдно было. Это тебя копией черновой разметки облагодетельствовали, дорогая моя.
Под стук отпавшей челюсти Викки её единокровная стремительно исчезает.
Вязкую негу соседского дома в очередной раз перебивает дверной звонок — неуловимую мстительницу и по совместительству справедливость во плоти сменяет недостойная дщерь: вина вслед за обвинением, но определённое сходство всё же угадывается. Линн теряется под солнечными лучами и чувством неловкости, осторожно подбирает извинение, способное прикрыть тощим телом сияющий ореол орущей, размахивающей руками, потрясающей кулаками Виктории Корбетт, и усилия её, нет сомнений, тщетны.
— Дагни, доброе утро… день, — ловит себя на том, что о точном времени имеет самое смутное представление. Одёргивается, заводит новую песнь. — Я от матери, она… она заходила сегодня по поводу границ наших участков, хотела поговорить с Норой, а следовало бы вначале поговорить со мной.
Окружённая загадочным сумраком внутреннего пространства, новая знакомица непроницаема, предсказать её реакцию — всё равно что до рези в глазах всматриваться в мутный гадальный шар. Линн вздыхает совершенно искренне.
— Я пришла вымаливать твоё прощение, вообще-то. Мать иногда ведёт себя непотребно, причём отсутствие к тому причин для неё ни разу не проблема. Если бы я знала, что она поднимала этот вопрос, с границами, и что её сразу понесёт к Норе…
То подстелила бы соломки, кто бы мог сомневаться, но «если бы…» так и осталось в зоне несбыточного, а синяки после себя Викки оставила самые настоящие. Линн переминается с ноги на ногу.
— Не против, если я зайду? — В улыбке её определённо наличествует что-то от обнажённой раны. — Расскажу, что да как и почему твоей свекрови не следует ни о чём беспокоиться.
А ведь первая встреча прошла будто отмеченная небесами. Пересечься под кровом букинистического магазинчика, заинтересовавшись неожиданным выбором ближнего своего; обсудить свежак, невесть как попавший на разделку жителям столь безнадёжной глуши; обменяться метафоричными визитными карточками — узуально положенными приглашениями заглянуть как-нибудь на посиделки с печеньем и сплетнями; и вот оно как обернулось. Воистину, всё, что ни делается, делается не так, как нам хочется.
Женщине чудится где-то движение, не то лёгкая поступь, не то ласковый зов сквозняка: в старых жилищах одно от другого порой совершенно не отличить. От навязчивого любопытства она удерживается насилу и не старается даже заглянуть поверх плеча Дагни в сгустки неопрятного мрака; а стоило бы, определённо стоило.

и ещё один

За день до многомерной обструкции Линн в задумчивости грызёт карандаш.
— … потому ссылки на изъяны псевдоисторической логики повествования, на мой взгляд, ничем не оправданы и к конструктивной критике отношения, при всём старании, не имеют. — Монотонный гул речитатива прерывается, на нежащегося в покое Хагена устремляется томный взгляд: — не имеют ведь?
Под показушную мягкость усмешки вшит полупрозрачный посыл: «Попробуй только переспросить». Даже скорбная головою, госпожа Геллхорн — истая дочерь Евы.
Всё же, не капризничая, покорно перечитывает мини-спич — подходящая по случаю здравица с горьким послевкусием филиппик во славу самопальных эстетов, дерзнувших подлить капельку дёгтя в экспертный газетный мёд, — перебивает сама себя, грифельным остриём безбожно вспарывает новорождённый текст, проводит акт беспощадной вивисекции и декларирует вновь: чисто и рассудительно, как малолетка, зачитывающая до дыр затёртый кусок школьной программы пред жадно внимающим актовым залом; даже голос на концах предложений уходит в мелкую нервную дрожь — выступать перед публикой Линни всё-таки не научилась.
Финально звучат многословные благодарности всем на огонёк заглянувшим, и с мнимого Олимпа грядущего выступления женщина охотно ныряет обратно в бытийную явь. Оправляет рваным движением подол юбки, кокетливо улыбается мужу — смотри, как хороша нами выбранная совместная жизнь, — возвращается в уютное «я-сегодня», игнорируя соблазнительные наряды прочих своих личин; альтер-эго, вечно кружащиеся на периферии, не спешат подтягиваться к костру и скрываются в густоте мрака уже который месяц подряд. Обоим притаившимся под семейным кровом странникам ведомо — самый долгий штиль и самая яркая небесная синь предваряют самый разрушительный шторм. Вязкая размеренность домашнего счастья — Парвати в объятиях Кали[1].
С последними солнечными лучами Линн пересекает комнату; ни стыда, ни стыдливости не ведая, наклоняется к Хагену — тень скрывает его лицо почти полностью, — забирается к нему на колени, опускает ладони на тёплые плечи — руки её холодны, — предлагает любоваться закатом, но откровенно любуется им. Окрашенный янтарём и багрянцем, благоверный преступно непостижим: будто смотришь на церковный витраж и за первым слоем цветного стекла с неотвратимой внезапностью различаешь второй, третий, четвёртый… Изображения накладываются один на другой, схожие чертами и пропорциями, но принадлежащие разным мужчинам. Противопоставленная сразу целому множеству, Линн остро ощущает свою неразрывность; чувство это, едва обретённое, начинает от неё ускользать.
— Мы справимся, верно? — не спрашивает — постулирует. — Со всем, что бы к нам ни пришло.
Она искренне хочет верить в слово, повелевающее миром, но те, что приходят к власти, не знают никаких слов.
Завтра, примерно в это же время, поблекшая до мертвенной серости и утерявшая остатки самовосприятия, змее подобно она засядет в укромном уголке и станет ждать, сколько потребуется, ждать, не теряя настроя и невесть откуда взявшейся силы, того, кого решит уничтожить и кого неспособна будет даже узнать.
Немногочисленные прохожие кивают и провожают взглядами; Линн ступает по общественному любопытству как по ковровой дорожке, в хищно сверкающих объективах соседских окон она отражается попеременно то незнакомой заморской девой, то смурной провинциальной девчушкой, обозначившейся на исторической родине после нескольких лет столичного куража, обсудить кое для местных кумушек — дело чести. Состарившись разом на добрый десяток лет, женщина прорывается сквозь бурьян неотрывных наблюдений: хотя бы в этой маленькой битве она выходит победительницей.
Темнеет быстро. В изнутри освещённой витрине “Curio” она мельком зрит собственную реминисценцию, и увиденное ей решительно не нравится. Впрочем, раз взялся, то делай.
— Джералдин? — плотным кольцом окружившие её книжные стеллажи сдержанно молчат. Не наблюдая в округе девушки, разбередившей более-менее одинокое существование малоизвестной писательницы несколькими неделями ранее, Линн повышает голос и укорачивает обращение. — Джери?
Необычайно худощавая, беспрецедентно сдержанная, недавняя знакомая обнаруживается в недрах букинистического магазинчика; миссис Геллхорн не удерживается от скользящего, цепкого, оценивающего взгляда; на фоне темноволосой пташки она, кажется, не в выигрыше, однако загадочная фемина всё же высекает из нашей героини несколько искр симпатии. А затем ещё парочку. И ещё.
— Я отыскала тот сборник, — говорит Линн. Фыркает ехидно, — Линн Корнетт. Линн-корнет, мать твою. Спасибо, что не ефрейтор.
Натянутому смешку Джери женщина вторит не менее искусственной улыбкой — они обе, видно, не сильны в светской эквилибристике. Женщина пропускает часть, отведённую жонглированию любезностями и остро заточенными комплиментами о двух концах; открывает пыльную, старую, с потрескавшимся корешком книжку, находит нужную страницу, читает заголовок (хотя бы он написан правильно!); с пылью осыпаются на пол одряхлевшие воспоминания.
— Знаете, а я ведь и жената тогда ещё не была, — удивлённо, как будто с того памятного дня, когда Хаген сделал ей предложение, минули не века — тысячелетия. За перешёптыванием мыслей Линн пропускает вполне законной вопрос («А вы женаты?»). — И даже с будущим супругом ещё не познакомилась.
В сумраке лавочки лицо Джералдин выглядит бесконечно молодым, застывшим в вечности благодаря таланту скульптора или придворного живописца, не меньше. Образ, достойный внимания поколений, попадает в капкан иного сорта, и нет сомнений — он будет растворён в словах и буквах, пройдёт сквозь постоянные редакторские фильтры и рано ли, поздно ли, будет прочитан и усвоен теми, кому печатная проза милее жизненной. Мистера Геллхорна подобная участь уже постигла.
— Вы чем-то на него похожи, — почти доверительно. — На моего мужа. Думаю, вы понравились бы друг другу, но он остался в городе.
Удивительные глаза Джери распахиваются шире, однако приступ откровенности миновал, а вот головная боль — нет. Одарив девицу сомнительным вербальным сувениром, заготовив фундамент под обязательные вопросы и из этих вопросов прорастающие догадки и предположения, Линн удаляется с чувством выполненного долга.
[1] Парвати и Кали в индуизме — соответственно благая и жестокая формы Шакти, супруги Шивы

Отредактировано Tilly Adsit (2017-08-03 14:01:06)

+3

11

GERALDINE 'JERE BROCK' BROCKLEHURST //
ДЖЕРАЛДИН БРОКЛЕХЁРСТ, 30

сотрудница букинистического магазина (daria werbowy)

https://i.imgur.com/W7V4QXq.png

За скромность аппетита, резкость черт и заточённую в фамилии ассоциацию (в сочетании срединных звуков ему слышится клекот) Геллхорн прозвал ее Птичкой. Дети, не привычка, но жестокость которым вторая натура, и близко не были столь любезны. Начиная с тех самых пор, как Броклехёрст стремительно вытянулась ввысь и конечности ее принялись походить на плети, в спину беспрестанно летели сомнительной приятности комплименты «Жердь», «Каланча» и «Оглобля», за живое цеплявшие только так, позднее наведшие на казавшуюся непозволительно дерзновенной в ту пору мысль «чем я хуже всех тех, которые…», не только укрепившую намерение гордо вздергивать голову и стойко сносить оскорбления, но и заставившую увидеть себя в новом, вполне себе комплиментарном, свете. Пошедшая на поправку хромоногая самооценка раскинула карты - и Джералдин направила стопы на подиум (не из страстной любви к кокаиновым, Господи помилуй, тусовкам и вспышкам фотокамер, но из жгучего желания сбежать от малой родины подальше), где даже обзавелась nom de guerre («Как-как? Джералдин Броклехёрст? Язык сломаешь! Менять, все менять, будешь Джери Брок»), даже добилась какого-никакого успеха (постыдные, по мнению завистливых кумушек, улики предусмотрительно запрятаны за стройными рядами «неприкасаемой» в Уотерлу классики), однако не выдержала присущего индустрии гнилостного паскудства и сбежала под сень букинистической лавки «Curio».
Весьма удачно, как выяснилось впоследствии, сбежала.
Торонтская «Curio» была и по сей день остается головным офисом разбросанных по всей стране магазинов редкой и подержанной книги, в обязанности персонала которых входит не только продажа, но и скупка представляющей интерес для убежденных коллекционеров и завзятых библиофилов печатной продукции (привет увлекательные командировки по вверенным в распоряжение провинциям и территориям!). Не получавшая образования, но черпавшая знания из книг, Джери оказалась не только на своем месте, но и в своей тарелке: реставрация потрепанных томов, исследовательская и розыскная работа, установление контакта с продавцами и укрепление связей с покупателями выходили далеко за рамки традиционной нагрузки кадрового состава обычного книжного, и жаждавшая практического применения собственных способностей молодая женщина горячо их приветствовала.
На краткий миг персонального благополучия будущее принялось казаться не таким уж и мрачным, однако проруха-судьба не преминула восстановить справедливость: вешним погожим деньком принесла из спешно покинутого дома весть о скоропостижной кончине дражайшей родительницы. Весть не так чтобы особо печальную, но сопряженную с конкретным поворотным моментом: шесть футов земли на груди злобной мегеры означали отсутствие какого-либо ухода за недужным аутизмом братом. 

Когда матушка рассказывала, дескать, нашла хорошую девочку помогать в магазине, Хаген совершенно точно не ожидал, что «хорошей девочке» окажется хороший тридцатник и у нее будет такой голос. Низкий, полнозвучный, глубокий с выразительными и располагающими, но твердыми тем не менее интонациями. Голос собранной, спокойной, сохраняющей самообладание, уравновешенной женщины.
Еще прежде, чем увидел ее, мечтал услышать, как она читает. Читает ему, зябко кутаясь в наброшенный на плечи плед, неожиданно нервно облизывая пересохшие от его внимательного взгляда губы.
Так и получилось. Почти. Только читала она не ему, а его захворавшей матери, всякую свободную минуту проводя у постели пожилой женщины, ставшей за годы знакомства близким человеком и добрым другом.

Целуя в бессилии опущенные руки-веточки, Геллхорн почти слышит сухой треск, с которым ломается под ногами валежник (иногда кажется, под весом собственного тела он ее раздавит), и ожидаемо приходит в раздражение. В запале бушует, упрекает, взывает к гласу рассудка, подводит к потрескавшемуся от времени зеркалу, требует решительно и безапелляционно: «Полюбуйся, ты же измождена до предела!». Она опять все неправильно понимает (Джери это свойственно) и предпринимает усилие: укладывает волосы, наносит изысканный макияж, облачается в элегантное платье из безвозвратно ушедшей подиумной эпохи. Все très, très chic, в точности по глянцевым законам Vogue и Harper's Bazaar.
Лицезря сногсшибательный результат, мужчина думает: «Уж лучше бы ты, Птичка, выспалась. И поела», и тащит ее в постель - наскоро любить, а после - убаюкивать, бережно храня драгоценные часы неизменно краткого сна.

Улыбается Джери нечасто, смеется - и того реже. Первый взрыв хохота в его обществе Хаген воспринимает личной победой, усмехается и ловит себя на мысли, что мозгоправы просто обязаны обнаружить у него какое-то расстройство (какое-то еще расстройство), в связи с которым его так и тянет спасать тощих, плоскогрудых девиц, о «суповой набор» которых впору набивать синяки.

дополнительно:
a. прежде всего: Джери — не страдалица и не пыльная фея. Джери в изрядной степени замученная (поэтому прикручиваем градус гламура и выбираем образы попроще) жизнью женщина, которой не только счастье, но даже краткие часы сна приходится вырывать с боем. Она не озлоблена и не обижена на мир, она принимает собственную участь как данность: что может изменить — меняет, что не может — покорно сносит, как положенный на ее долю крест. От всеобъемлющей усталости, бывает, порой срывается, впадает в бесконтрольный гнев или постыдную истерику, но позволяет себе подобные всплески крайне редко, практически никогда.
b. все лучше узнающая Хагена Джералдин до сих пор остается в неведении относительно наличия в эмоциональной последовательности их отношений фактора законной супруги. Она пока еще не задумывается о помолвочном, а впоследствии и венчальном кольце на безымянном пальце левой руки, но уже отдает всю себя их совместной истории, даже и не подозревая, что безоблачное, на данный момент, небо над многострадальной ее головой готово в любой момент на эту самую голову и рухнуть.
c. как без олимпийского огня нет Олимпиады, так без примера игры нет придерживания роли, а без терпения к низкой скорости постописания и общению в лс - игры со мной.

Отредактировано Hagen Gellhorn (2017-09-19 18:50:10)

+5

12

SÉVÉRINE LIM // СЕВЕРИН ЛИМ, 30-35
заклинательница змей в шапито «rainbow poodles» (élodie yung)

http://funkyimg.com/i/2vag7.gif http://funkyimg.com/i/2vag8.gif
[source]

В руках Северин танцуют кисти. Таклоновый ворс, беличий волос, куний хвост томно плывут по коже, резво ныряют в палитру, ловко крутятся меж пальцев. Кропотливая работа стягивает примечательное экзотической красотой лицо в испещренную мимическими морщинами маску сосредоточенности и раздражения (последнее направлено на разнеженного ласкающими прикосновениями, неудержимо задремывающего и заваливающего горизонт Кирана).
- Да посиди ты смирно, ради всего святого!
Лишенная возможности залепить достойную оплеуху (смазать узор и начать все заново? вот уж дудки!), она не глядя отвешивает душевный пинок и попадает по голени. Без малого трое суток пребывающий на ногах Линч шумно вздыхает, ворочается, ворчит, вносит предложение:
- Может пойдем в постель?
- Что?..
Изумление выхватывает из пальцев гримера колонковую кисть, швыряет ее на цветастый ковер под ногами. Лим поминает имя чертово всуе.   
- Я говорю, - словно в угоду душевнобольным, иностранцам и плохо слышащим, любезно повышает голос и четче произносит слова объект ее пристального внимания, - может посплю пока, а ты помалюешь? Долго еще?
Наклоняющаяся за оброненной вещицей Северин выпускает на свободу застрявшее и, кажется, разбухшее в трахее дыхание (неповоротливый ком проваливается в пустой желудок). Екнувшее невольно сердце красит щеки в тон запретного плода: за волнение, что вызвала бездумно брошенная фраза, делается неловко.
- Заканчиваю уже, - контуры финальными линиями, - пять минут потерпи.
- Добро, - соглашается он, через «не могу» бодрясь и приосаниваясь.
Еще одно представление - дневное, показательное, купирующее вопросы о тайной ночной деятельности, - и можно рухнуть там же, где выступал (nota bene: не забыть отползти за кулисы). Еще немного. От силы час.
В отчаянной попытке держать глаза открытыми Кир таращится на творящую сценический его образ женщину (на верхнем веке, у линии брови, родинка (крохотная); на скуле - еще одна (побольше); глазное яблоко удостоилось маркирования невусом (люди при разговоре пялятся); щека покрыта россыпью веснушек… нет, не веснушек - …).
- Прекрати, - голос смотрящей поверх него Лим бесцветен и глух.
Изнурение препятствует осознанию предпосылок, два и два дают в результате шесть. Линч предпочитает сменить тему (или так ему кажется):
- Работаешь сегодня?
Молчаливый кивок: работает. Вот домучается с ним - и возьмется за наведение собственного замысловатого марафета, а как закончит - зрители примутся ахать и охать, аплодировать и восхищаться («Так объемно, так правдоподобно! Никогда бы не подумала, что грим!»). Каждый комплимент заставит ее скривиться. Она бы и перед ночными перформансами в многослойную иллюзию старательно выведенных узоров облачалась, да Тедди Карлик возбраняет скрывать уродство: утверждает, без него они унылы, с ним - прекрасны.
Прекрасны, черт возьми!
Который год пытается Северин научиться верить словам директора (виртуозно лгать самой себе ее бы тоже устроило), однако смывая змеиную кожу рисованную, обнаруживает под ней змеиную кожу настоящую и едва удерживается от того, чтобы начать сдирать ее - ногтями, зубами, наждачной бумагой, ножом! Ведь если же она змеиная - должна сбрасываться! Должна, должна, должна, должна!


Приближаясь к бьющемуся в кандалах сердцу смертельного номера, Ламия почти надеется подметить шок, отвращение, насмешку в его глазах: ровно в той же степени, в которой подобные реакции ранят, они пробуждают желание причинить боль. Каждым молниеносным броском ее королевской кобры, каждым убийственным поцелуем ее песчаной эфы, каждым удушающим объятьем ее зеленой анаконды заклинательница змей мстит за оскорбительный смех, унизительные попытки отодвинуться, раздражающее показывание пальцем, абсурдное именование дьяволовым отродьем, обидные детские слезы, омерзительные предложения сексуального характера - за всю неподдельную доброжелательность, душевную теплоту и бесконечную тактичность, проявлениям которых подверглась с момента появления первых чешуек.


Чужачка не нравится Лим страшно. Цирк она (сразу ясно) не жалует, но ради Кирана пытается привыкнуть; уродство (это тоже заметно) заставляет ее цепенеть, но ради Кирана она себя пересиливает; добровольное бродяжничество (весь ее вид об этом кричит) кажется ей диким, но ради Кирана она… Элиз (господи, до чего нелепое имя, совсем как эта ее безупречная кожа!) чрезмерно часто чем-либо жертвует - вскоре, Северин уверена, начнет просить о том же в ответ. И еще неизвестно, чем это закончится: годы скитаний делают водопровод, электричество, отопление, канализацию, жилую площадь размером больше собачьей конуры исключительно привлекательными, а первоначальные резоны теряют резь. Трейлер и без того уже зачастую пустует, Фауста тоскует по хозяину в ее шатре.
Мысль о потенциальном ренегатстве выцветает в воспоминания: смертельно серьезное и внушительное лицо (гладко выбритое и такое удобное), когда случилось гримировать его впервые; оплавившаяся пластмасса (деформированная и застывшая) обласканных огнем тканей тела; жалкий скулеж могуче взятого за яйца горе-насильника и стиснутые ожесточенно кулаки и зубы; тяжелые руки на плечах, близкий запах мускуса, дыма и керосина, постепенно возвращающееся спокойствие; ром из пузатых «пиратских» бутылок и сладкий аромат раскуренной самокрутки. Смех. Не тот, злой и оскорбительный, тавро которого мстительно смывается кровью, а нормальный - живой, заливистый, веселый, дружеский, искренний смех. Много смеха. Много значимых моментов, конвертируемых в выдержанные, казавшиеся ранее незыблемыми, отношения.
Рот обволакивает жидкий металл неосознанно прокушенной губы, под ложечкой тоскливо сосет.

расшифровки и пояснения

— Северин страдает от приобретенного ихтиоза, в результате чего кожа ее напоминает змеиную. Данная разновидность болезни, в отличие от наследственной ее формы, является излечимой, однако невозможность пройти полное медицинское обследование препятствует выздоровлению.
— как и все члены труппы «Bloody Poodles» (безобразного брата-близнеца «Rainbow Poodles») отмечена не только печатью уродства, но и клеймом участницы кровавых ночных выступлений.
— женщина многих талантов, выполняет также (вдобавок к основной занятости в качестве факира и дополнительной - гримера) роль массажиста, принося временное облегчение лишенным полной работоспособности, травмированным в результате несчастного случая мышцам Линча.
— Ламия - сценический псевдоним, привязанный, разумеется, к проклятому недугу.

дополнительно:
— очень важно: Северин не страдалица. Существование в подобных условиях дается, разумеется, нелегко, однако неадекватные реакции, подлунные стенания и крики «Боже, за что?!» ей не присущи. По несчастной своей судьбе Лим не проливает слезы - она ее ненавидит.
— касательно биографии: как можно заметить, выше изложен мизер - не хотелось сковывать по рукам и ногам. При наличии заинтересованности, расскажу обо всем, когда-либо придуманном (а там есть, о чем рассказать), а Вы уже сами решите, использовать ли полученную информацию, сочинить ли что-то свое.
— предполагаю, что ихтиоз распространился неравномерно: что-то на лице, что-то на внешней стороне рук и ног, что-то на спине. Лим периодически занимается самолечением и некоторое облегчение оно приносит, но до квалифицированной медицинской помощи (и выявления истинной причины заболевания) слабеньким этим попыткам далеко. Допускаю также, что о приобретенном характере недуга она в курсе, но в силу то ли финансового неблагополучия, то ли банального страха (предать «пудельков» и быть навечно изгнанной) не решается на обращение к эскулапам.
— горы трупов и реки крови складируются и проливаются только во флэшбеках и на сторонних территориях: уотерлу - тихий городок ©
— для лучшего понимания написанного ниже представлена анкета Кирана, за прочими пояснениями добро пожаловать в лс.

собственно

Краткое изложение жизнеописания, или История Ки́рана Линча в чертовой дюжине фактов.

Факт первый: рождение в семье «потомственных» не то чтобы однозначно обязывает, но некоторым образом все же возлагает. Линч-старший (естественно, ирландец, естественно, торонтский) спит и видит единственного сына в клубах черного дыма и полном выездном обмундировании. С раннего детства варящийся в героической кухне отпрыск против такого расклада ничего не имеет и направляет помыслы и стопы по следам не единожды чествованного пожарным департаментом родителя.
Факт второй: не все пожарные спасают жизни — некоторые разматывают рукав. Рост в шесть футов, косая сажень в плечах, бицепс в обхват пузатого кувшина мостят прямую дорогу не к бушующему, как мечталось отцу, инферно и членству в бригаде спасателей, а аккурат к баграм, топорам, лестницам и домкратам, при непосредственном использовании которых и пройдут последующие годы службы. Новоявленного кандидата что, как ни странно, нисколько не огорчает: укрощение огня занятием видится куда как более интересным.
Факт третий: не зря говорят: «всяк сверчок знай свой шесток». Импульсивный, горячий головой и нравом Линч неизменно находит необходимость неукоснительного выполнения указаний мучительной, бушующее нетерпение и стремление отличиться подталкивают к совершению необдуманных поступков, недостаточно серьезный собственный опыт не успевает заложить в подкорку незыблемое доверие и слепую веру в то, что шеф всегда прав. Киран лезет в пекло. Спасают его чудом и ценой ожога 3 степени.
Факт четвертый: звериный вой не помогает. Когда на протяжении мучительно долгих часов с обожженного корпуса сдирают струпья обуглившейся кожи, остается только молиться, чтобы притупившаяся в результате травмы болевая чувствительность не вернулась. Те, кто надменно заявляют, дескать, телесные муки пристало сносить с непроницаемым лицом, незнакомы (к их счастью) с принципом лечения глубоких ожоговых ран: анестезия в большинстве случаев неприменима.
Факт пятый: спрыгнуть с ума недолго. Вместе с посттравматическим стрессовым расстройством приходит диссоциация, вместе с удалением некротической ткани происходит отчуждение от собственного «я». Телесный недостаток зарождает стремительно укрепляющийся комплекс неполноценности, ограничение физической дееспособности провоцирует быстро упрочивающуюся потребность в контроле. Неумолимо нарастает настоятельно требующее выплеска внутреннее напряжение, гамельнским крысоловом уводят ночные кошмары все дальше от рассудка и подводят все ближе к огню.
Факт шестой: свято место пусто не бывает. Увольнение становится закономерным последствием: списать со счетов нарушение субординации несложно, закрыть глаза на продолжительную реабилитацию, атрофию мышц и «потекшую крышу» сложнее. «По собственному желанию» далеко от настоящей действительности ровно в той же степени, в какой недостижимо отныне возвращение в ряды «пожароборцев». Однако тяга к пламени не утихает — становится только сильнее. Пепельницы полнятся горелыми спичками, сумрак рассеивается вспыхивающими огнями, воздух пропитывается запахом жженной бумаги — Линч ищет замену собственной страсти. И находит. В фаер-шоу.
Факт седьмой: в город приехал цирк. Продолжая трудиться над восстановлением работоспособности травмированной руки, Киран с головой окунается в изучение техник кручения, выдувания и глотания, записывается в школу огненного шоу, посещает фестивали и spin-party, общается с мастерами, перенимает опыт и забивает тем досадный переизбыток свободного времени и замороченную упадническими настроениями голову. Прознав о прибытии в Торонто «Rainbow Poodles», не может отказать себе в удовольствии лицезрения очередного выступления и ввязывается в продолжительное обсуждение увиденного после. В ходе горячей дискуссии забывается и принимается активно жестикулировать.
Факт восьмой: случайности не случайны. Это только ему кажется, будто стащившая бумажник красножопая обезьяна, за которой пришлось гоняться с матерными увещеваниями добрую четверть часа, выбрала жертву по воле священного рэндома, «пудельки» же знают: животные этого шапито никогда не действуют без команды «фас», а попавшаяся под ноги банкетка, через которую преследователь благополучно и навернулся, явив миру оголившуюся изувеченную спину, была заботливо помещена на его пути какой-то жалкой минутой ранее.
Факт девятый: красота — в глазах смотрящего. Безобразные ожоги, эта опаленная зарубцевавшаяся плоть, служащая причиной сдавленных вскриков и жалостливых взглядов всех без исключения знакомых из его окружения, не вызывает ровным счетом никакого волнения среди ко всему привычной цирковой публики, однако производит фурор микромасштаба при демонстрации человеку малого роста, но непомерных амбиций. Тедди Карлик считает, что загодя прошедшее через адовы раскаленные сковородки изуродованное тело — это «Очень-очень хорошо, будем звать тебя Выжженным!». Киран Линч считает, что неплохо бы дать Тедди Карлику в морду.   
Факт десятый: утро вечера мудренее. По здравому размышлению приходит к выводу, что Тадеуш Кантинаро не такой уж и мудак, да и предложение его вполне разумно (в конце концов, терять больше нечего, теперь — только обретать), поэтому присягает на верность местному патриарху и принимается осваиваться в «пуделиной своре», с подлинным увлечением постигая премудрости театра огня и функционирования шапито-перевертыша, днем дающего прелестнейшие выступления клоунов, фокусников, дрессировщиков и жонглеров, ночью кромсающего в кровавый салат заказанных криминалитетом неугодных.
Факт одиннадцатый: роза пахнет розой, хоть розой назови ее, хоть нет. На арену «Rainbow Poodles» Саламандра выходит, будучи с головы до ног затянут в насыщено черный с неровными желтыми пятнами костюм, лицо его раскрашено под стать коже земноводного, подарившего символичный псевдоним, фаерщик жонглирует эмоциями и пламенем, контролирует толпу и стихию, поглощает огонь и восхищение.
В свете прожекторов «Bloody Poodles» Выжженный появляется по пояс гол, голову и спину держит прямо, ступает твердо, уродства не скрывает; из реквизита зрелищного представления пои и стафф превращаются в смертельное оружие, запах гари и паленой человечины разливается в воздухе.
Факт двенадцатый: маски срастаются с кожей. С подачи прозорливого карлика обретенный и пришедшийся как нельзя кстати пиратский образ эксплуатируется теперь нещадно: некогда поступавшаяся деталями бутафория обрастает подробностями глубоко проработанного имиджа, притворство становится привычкой, привычка становится природой. Киран не замечает, как прокуренный сценический бас подменяет будничный баритон, как болтающиеся на шее феньки становятся неизменным аксессуаром, забывает, как выглядит собственное лицо без щетины и почему его всегда раздражали длинные волосы, заблуждается, что всегда любил сигариллы и галлонами глушил ром, но главная трансформация происходит с характером (ее он тоже упускает из виду): выдуманный для ночных выступлений персонаж заполняет лакуны раскрошившейся идентичности, подменяя то, что было раньше, тем, что не было никогда. Профанское и в известной степени романтизированное представление выдает на выходе достойный образчик вольного псевдоисторического сочинения: скованный самостоятельно балансируемым кодексом чести, свободный от политико-экономического гнета государственной системы, неотягощенный предписываемым католицизмом балластом совестливости, наделенный насущно необходимой в нынешних условиях способностью бестрепетно лишать жизни, восхитительно отчаянный, возмутительно безрассудный.
Факт тринадцатый: хорошо там, где мы есть. Гибернация в провинции, продиктованная насущной необходимостью затаиться и переждать затеянную мафиозным кланом облаву на впавших в немилость душегубов кровавого цирка, встречается с буддийским спокойствием: Линч методично ставит новый номер (прохождение через и последующее погашение огня), старательно натаскивает последнее пополнение труппы, исправно тренируется сам, упорно разрабатывает подводящую его руку, шляется в компании псицы по живописным окрестностям, изучает в одиночестве местные непримечательности и в очередной раз перечитывает «Fahrenheit 451». Пастораль нарушается лишь клубами черного дыма, с момента появления на горизонте «Rainbow Poodles» восходящего к небу над Уотерлу все чаще.

Мелочи и детали.

Строго говоря, «Драм» — имя не личное, а родовое: полемика по вопросу о том, под какой фамилией (отцовской или сохраненной в замужестве материнской) регистрировать ребенка, закончилась тем, что ценой усечения среднего имени зарегистрировали под обеими сразу (спасибо, блядь, большое родителям, вынудившим десятки раз освещать подоплеку странного выбора).
Говорящие паспортные данные автоматически упразднили необходимость изобретения велосипеда и вместе с тем спровоцировали неизбежность сочинения хохм из серии «bang the Drum!». В силу не особой оригинальности и разнообразия последних, достать те хохмы успели до самого ливера. Запросы на дегустацию «Кир Рояль» шлет по тому же занимательному адресу, что и предложения «to bang the Drum».
«Саламандра» и «Выжженный» — творческие псевдонимы, под которыми известен зрителям дневных и ночных выступлений «Rainbow» и «Bloody Poodles» соответственно.
В отроческие годы (казалось бы оправдывая фамилию, но на самом деле даже близко не, ибо «Drum» происходит от гэльского «druim», что означает «горный хребет») стучал на ударных в рок-группе приятеля и мечтал о лаврах Moon — не меньше! — the Loon, но история закончилась прозаически. До сих пор не может избавиться от привычки барабанить по любым пригодным для этого поверхностям (во время Очень Серьезных Разговоров раздражает особенно сильно).
Университетов помпезных не кончал, образованностью всесторонней похвалиться не в силах, но козырь масти street smart в рукаве прячет.
Ожидаемо сведущ в вопросе зажигательных и самовоспламеняющихся смесей, специфике распространения огня и тушения пожаров, оказании первой медицинской помощи.
Небрезглив и равнодушен к виду крови, уродству, пыткам и запаху паленой человечины. 
В силу того, что состояние пострадавших от ожога мышц все еще оставляет желать лучшего, нередко обращается за лечебным массажем к «пуделиным» мастерицам. В благодарность исполняет мелкие поручения и вправляет мозги особо резвым почитателям местного колорита, настойчиво требующим внимания артисток за кулисами.
Специфика дневных номеров выстраивается вокруг многочисленных мифов о саламандре, поэтому в каждом крупном городе посещает библиотеки и старательно выискивает новую информацию.
За годы работы в передвижном цирке сроднился с эксплуатируемым образом настолько, что ныне напрочь отказывается от какой-либо иной формы одежды, кроме привычной флибустьерской.
Аки могучий Самсон блюдет сохранность собственных кос: без них, утверждает, выглядит не по-пиратски.
Пойдя против сложившейся в труппе традиции приобретения цепных пуделей, обзавелся доберманом Фаустой — сукой страшной, но симпатичной. Лоснящаяся ухоженностью лютая тварь верна хозяину, как никто, и славна тончайшим нюхом, способствующим выслеживанию случайных беглых «артистов», несанкционированно покидающих пятизвездочные клетки и зрелищные ночные выступления.
Связь с близкими не поддерживает: уверен, что посрамил отца и разочаровал мать. Одним родным известно, так ли это на самом деле.
Беззаветно предан Тедди Карлику и его уродцам.

— пример поста (до придерживания роли) и ангельское терпение (после) — условия обязательные.

Отредактировано Ciarán Lynch (2017-10-12 14:36:01)

+10

13

MURDOCK'S FAMILY // СЕМЬЯ МЁРДОК
james franco, brit marling, frank dillane

http://sa.uploads.ru/HWry2.jpg

они существуют в густой пелене
пустые с изнанки, душевно калеки

             Мэддокс облизывает сухие губы, усмехается сам себе, царапая ржавым гвоздём на заборе очередное ругательство. Выброшенный щенок скалится до тех самых пор, пока нежные руки Луизы Мёрдок не касаются свалявшейся шерсти. Ранее Мэддокс не знал любви, родители отказались от него, потому что шестнадцатилетняя девчушка ноги раздвигать научилась, а пользоваться презервативом - нет (ребёнку трудно объяснить почему мама с папой так поступили, что он совсем не виноват). Мэддокс обретает новый дом, собственную комнату, заботу и ласку - щенок виляет хвостом, ластится и становится ручным. Ровно до тех самых пор, пока на пороге не появляется чужак.
Луиза звонко смеётся, целует новорожденную дочь, а Клиффорд поёт ей песни - Мэддокс покрывается зеленью от зависти, ненавидит младшую сестру, которой достаётся всё. Родители стараются делать вид, что он остаётся их ребёнком, но так ли это? В Дороти течёт кровь семьи Мёрдок, а Мэддокс всего лишь подобранный беспородный пёс.
             Дороти недовольно морщит нос, потирая ушибленное колено (Мэддокс столкнул с велосипеда). Она смотрит исподлобья озлобленным волком, вот-вот сорвётся и набросится - Дороти не глупая, она быстро поняла, что к чему, вступив в игру (как потом окажется - зря). Дороти и Мэддокс предоставлены самим себе, задвинутые родителями на второй план после рождения близнецов - новые игрушки всегда лучше старых. И если Мэддокс копит в себе ненависть, то Дороти лишь тихо смиряется. За каждым ужином Луиза и Клиффорд старательно делают вид, что они всё ещё семья, но только глупый не заметит правды. Они уже давно огрызок чего-то, напоминающего семью.
Дороти прячет за спиной младшую сестру, пока братья смеются над ней, сжимает кулаки, рычит («не лезьте к ней!») - она готова защитить Эмму от целого мира. Дороти по-доброму называет её дурочкой («почему я не такая красивая как ты, Дороти?»), убирает вьющиеся волосы с лица и шепчет на ухо, что Эмма красива.
Эмма Мёрдок - глупый преданный щенок, снова и снова подставляющийся под горячую руку братьев («принеси, подай, проваливай прочь»), которым до неё нет никакого дела. Ей так хочется быть нужной им, что она позволяет вытирать об себя ноги (Эмма готова сделать всё, что скажут братья, лишь бы обратили внимание).
Дороти врёт сестре в глаза, чтобы защитить - спустя несколько лет Эмма не скажет ей спасибо.
             Энсель зажимает в зубах сигарету, смотрит равнодушным взглядом - он перестал открывать свою душу, перестал привязываться к людям, когда понял, что ожидать от этого мира больше нечего (он считал, что таким способом спасет себя от саморазрушения - не привязывайся, иначе однажды ты потеряешь). Энсель говорит: «дерьмо случается», шлёт нахуй всех, кто пытается залезть под кожу - ему и так хорошо.
Энсель раскуривает косяк вместе с Мэддоксом, сплёвывает и широко улыбается, обнажая зубы: «однажды я свалю из этой дыры, Мэд»; он всегда старался быть похожим на старшего брата - как он драться, курить, пить, издеваться над Эммой Мёрдок. Энселю жаль сестру - он видел, как она относится к Мэду, знал ходы его жестокой игры, но ничего не мог сделать (иначе лишился бы уважения). Энсель поджимает губы, сжимает кулаки, делает всё, чтобы она отвязалась («по шкале от одного до десяти ты заебала меня на все сто»), бросает едкое «жалею, что родился вместе с тобой», совершенно не считаясь с её чувствами. Эмма хвостом таскается за братьями, от чего сильнее раздражает Мэддокса (а значит раздражает и Энселя).
Он пытается помочь ей, но Эмма думает, что поступает правильно - однажды Энсель слышит тихий плач из-за двери. Их связь не очень сильная, но он чувствует её боль. Энсель понимает - игра зашла слишком далеко. Но что он мог сделать?

отрывок из анкеты.

Эмма Мёрдок смотрит на свое отражение — непослушные кудри черных волос, тёмные глаза, круглые щеки; Эмма смотрит ниже и замечает совсем не идеальную фигуру (не такую, как у Дороти) — ей хочется разбить все зеркала мира, чтобы никогда больше не видеть себя. Мэддокс говорит, что Эмма уродлива, и она думает, так считают все вокруг. Она хватает ножницы, обрезает волосы под корень — чуть позже Мэддокс говорит, что ей совсем не идет.
Обои в комнате Эммы в причудливых узорах, и иногда ей удается разглядеть в них что-то интересное. Луиза накрывает плечи дочери одеялом, убирает волосы с её лба и целует в щеку.
— Ты же знаешь, что можешь рассказать мне всё, да?
Эмма думает, насколько сильно любит свою мать, чтобы рассказать ей о том, что она влюблена в человека, который каждый день топчет её чувства, и о том, что она задумывалась о самоубийстве уже трижды, потому что несовершенна. Эмма недостаточна хороша, недостаточно красива, недостаточно умна, недостаточно весёлая — она всегда будет недостаточной для Мэддокса Мёрдока.
Эмма ненавидит себя.

Мэддокс грубо вдавливает сестру в стену (ему насрать на глухой звук удара черепа о дерево), сжимает горло и улыбается; резкий запах алкоголя бьёт в ноздри Эмме, но она не может отвести от Мэддокса взгляд. Он осторожно касается подбородка сестры двумя пальцами, рассматривает её, усмехается. Сегодня он — лев, а она всего лишь загнанная добыча.
В ту ночь он впервые трахает её, после оставляя одну, грязную, использованную, счастливую. Эмму выбросили словно ненужную игрушку, но она улыбается — она уверена, Мэддокс любит её, только по-другому, по-своему. Она разглядывает синяки на предплечьях и шее, считая это чем-то красивым. Дороти говорит, что Мэддокс не любит её (Эмма злится), что он лишь посмеётся, что он обидит её.
— Ты не понимаешь.
Эмма одалживает у Дороти самое короткое платье, красит губы помадой матери, делает все, чтобы Мэддокс снова увидел в ней женщину, чтобы снова понравиться ему, но Мэддокс лишь смеётся и говорит, что она выглядит нелепо на высоких каблуках и в платье Дороти.
— У тебя толстые ноги, Эм, чтобы носить такие платья.
Эмма плачет, сидя на полу в своей комнате.
Эмма ненавидит себя.

— Ты можешь доверить мне всё, Эмма.
— Эта глупая девчонка думает, что ты её тоже любишь.

Дороти рассказывает Мэддоксу главную тайну сестры, смеётся вместе с ним, а внутри Эммы, стоящей за стеной, что-то разрушается. Позднее Дороти будет извиняться и говорить, что она не хотела, что просто была под кафом, но Эмме уже всё равно. Она собирает вещи и уходит.
Эмме Мёрдок нужно забвение и исцеление, и она находит всё это в дешёвом кабаке (выгребает деньги из тайника Дороти). Она напивается, падает с ног — кто-то заталкивает свой язык ей в рот, кто-то бьёт её по лицу, но Эмма не чувствует ни боли, ни крови. Она просит вызвать такси — грубыми руками мужчина толкает Эмму в машину, небрежно бросая что-то водителю. Мёрдок бормочет что-то о Дороти и Мэддоксе, смеётся, плачет, путаясь, говорит адрес — Перегрин выключает счётчик и довозит Эмму до дома. Он находит ключ под ковриком и заносит её внутрь, укладывая в кровать (Эмме кажется, что рядом Мэддокс, она хватает его запястье и шепчет останься, проваливаясь в сон).

не говори, как мы умрём, мой ангел, в дьявольском бреду. то – просто ветра в раме рёв, и нас на плаху не ведут под крики бешеной толпы, а город спит уже давно, пригнув фонарные столбы, допив текилу и вино. ложись, и просто помолчим [на дне вселенной – тишина]. пусть врозь нам тысячи причин, а вместе лишь всего одна – да будет так, как мы хотим, и пусть поможет в этом джа. нам друг от друга не уйти и друг без друга не дышать. поймут нас вряд ли и простят, быть может, даже проклянут, но тщетно всё, ведь в венах яд. спасать/лечить – напрасный труд.

× Родственные связи: Луиза Мёрдок (урождённая Аддамс) — матушка, ветеринар // Клиффорд Мёрдок — отец, преподаватель литературы в университете // Мэддокс Мёрдок — владелец и работник автозаправки // Дороти Мёрдок — работница цветочного магазина // Энсель Мёрдок — техник на радио.
× Луиза долгое время не могла забеременеть, посему было принято решение усыновить ребёнка. Мэддоксу было пять, когда его отдали в новую семью. Прошло полтора года, Луиза узнаёт, что беременна. Девочка. Спустя три года — двойня. Луиза и Клиффорд задвигают Дороти и Мэддокса на второй план, уделяя внимание новорождённым. Дороти смиряется, Мэддокс — нет.
× Эмма и Энсель - разнояйцевые близнецы. С самого детства не ладят.
× Дороти было семнадцать, а Мэддоксу - двадцать, когда они впервые переспали.
× Им чужда любовь как семейное понятие - Мэддокс любит Дороти (это заставляет его закипать яростью), а Эмма любит Мэддокса (это разрушает её). В обоих случаях любовь безответна (лишь Мэдокс получил желаемое, но только на короткий срок) и в своё время причинила много боли.
× В настоящее время отношения между Дороти и Эммой разрушены, Мэддокс пытается заполучить Дороти обратно (он не намерен потерять то, что принадлежит ему), а Эмма хочет наладить потерянные отношения с Энселем. Между братьями крепкая связь.

дополнительно: очень жду этих ребят;  у каждого своя история, которую можно интересно развить на проекте. Многое осталось за кадром, чем с радостью поделюсь, только дойдите! От себя обещаю любовь, общение, игру и графику (такую себе, конечно, но). Прошу после регистрации связаться со мной в ЛС; внешности подлежат смене при предварительном оговаривании.

Отредактировано Emma Murdock (2017-08-25 17:24:31)

+3

14

TREVOR GOODWIN // ТРЕВОР ГУДВИН, 32
агент страховой службы «equitable life of canada» (armie hammer)

http://s9.uploads.ru/fJcj1.jpg

family

http://sf.uploads.ru/hkD8s.jpg
http://s8.uploads.ru/2MLqs.jpg

гордыня предшествует падению.
the killers - the man

Если Тревор Гудвин чему и научился за тридцать лет жизни, так это тому, что выживает сильнейший. Он надменно смотрит на офисный планктон, продавцов супермаркетов, горничных и парикмахеров - на любого, кто кажется ему недостойным. Матушка вздыхает (опускает руки - не о таком сыне мечтала), а отеческая ладонь сжимает плечо (он гордится им - копия отца). Тревор ухмыляется - парень, задирающий его в детстве, теперь моет машины (в том числе и мустанг Гудвина-младшего), а девчонка, смеющаяся в школе над неуклюжими попытками ухаживать - разносит еду в дешёвом кафетерии. Каждый, кто говорил ему, что он недостоин, неидеален, кто унижал и смеялся, увяз в пучине бессмысленной жизни, став пешкой, никем. Тревор же стал королём. По крайней мере, таковым он сам себя считал - и был вполне доволен.
Но Тревору всегда было мало.
Агнес Мунро вспыхивает в его жизни ярким огнём. Они гуляют по Нью-Йорку, Агнес смущённо улыбается, пока он рассказывает о том, каких высот хотел бы добиться ещё (и обязательно добьётся!). Мисс Мунро красива и умна, она не грезит пустыми и глупыми мечтами, у неё почти нет друзей, и единственное, чего она жаждет - успеха. Агнес - заветный трофей, а Тревор привык получать всё, что захочет (он добивается её поцелуя на третьем свидании, говорит «я люблю тебя» через два месяца, а спустя ещё два делает предложение).
Тревор Гудвин нравится родителям Агнес — они гордятся выбором жениха. Он хорошо сложён, красив и обладает недюжинным умом (Агнес чувствует, что ей повезло). Будущая миссис Гудвин любуется кольцом с блестящим камнем, целует мистера Гудвина в щёку и выбирает свадебное платье в каталогах.
— Ты счастлива, Агнес?
— Да, Тревор. Я счастлива!

идеальность переоценивают.
flёur — неверная

Агнес возвращается в пустую квартиру, а sms-сообщение от мужа оповещает, что он снова задержится. Снова, снова, снова, снова. Тревор слушает жену вполуха, не вникая в суть - ему попросту неинтересно, что она там говорит (зато очень любопытно, что под кофточкой Мелиссы Блэр, похабно флиртующей с ним в фейсбуке). Нужно быть совсем слепым, чтобы не заметить столь очевидную вещь - окружающие перешёптываются меж собой, друзья пытаются помочь. Агнес понимает - годами выстроенная идиллия (иллюзия) рушится на глазах, но она пытается спасти то, что осталось - всё отрицает, фальшиво улыбается и говорит, что всё хорошо (всё, мать вашу, идеально).
Агнес не нужна ничья помощь и жалость.
Тревор утыкается в телефон, пока она рассказывает ему о том, что присмотрела им квартиру в Верхнем Ист-Сайде — он монотонно поддакивает, и Агнес пытается вспомнить, когда у них всё пошло по наклонной. Она раз за разом пытается поговорить с мужем, пытается рассказать ему о том, что начальник пристаёт к ней, что она боится (ей нужна его помощь), но он никогда не слушает - и тогда Агнес смиряется, прекращая тщетные глупые попытки. Впервые в жизни она чувствует себя слабой (жалкой, никчёмной).
Тревор дарит ей букет белых роз, она улыбается и ставит в вазу (Агнес ненавидит розы). Агнес Гудвин понимает, что совсем не знает Тревора, а он не знает её. Возможно, они просто никогда и не пытались узнать друг друга.
— Ты счастлива, миссис Гудвин?
— Да, мистер Гудвин. Я... счастлива.

факты:

× Родом из Уотерлу, но перебрался в Нью-Йорк, окончив школу. Долгое время работал в крупной страховой фирме, прежде чем не вернулся в родной город.
× Высокомерен, язвителен, отчасти циничен, сноб - при этом умеет очаровывать людей. Не привык проигрывать. На данный момент является лучшим страховым агентом Уотерлу.
× Не знает ни об изменах Агнес, ни о приставаниях её начальника, ни о том, что она не может иметь детей. Свои похождения не скрывает - Агнес всё равно закрывает глаза.
× Водит серебристый Ford Mustang 2015 года.
× Никогда не любил Агнес, однажды скажет ей об этом в лицо. Пытался переспать с её сестрой, но потерпел неудачу (с тех самых пор ненавидит Изабель, скалясь каждый раз при виде её). Несмотря на нелюбовь, Агнес стала частью его жизни.
× Много выпивает - Тревора часто можно встретить в барах или пабах.

дополнительно: многое осталось за кадром, чем с радостью поделюсь, только дойдите! От себя обещаю любовь, общение, игру и графику (такую себе, конечно, но). Пример поста крайне желателен - прошу после регистрации связаться со мной в ЛС; внешность и имя подлежат смене при предварительном оговаривании.

Отредактировано Agnes Goodwin (2017-08-10 20:02:49)

+4

15

MARK HERSCHEL // МАРК ХЭРШЕЛЛ, 30-32
владелец малого бизнеса (jamie dornan)

http://i.imgur.com/0ht9pma.gif http://i.imgur.com/gKICTRG.gif

— Не нравится мне всё это.
— А мне — нравится.
Иден тихо смеётся. Её брат, явно не настроенный так благожелательно, встряхивает её за плечи.
— Говори со мной. Что ты принимала?
— Всё. Кофеин, никотин, кокаин, норадремалин, амфетамин, пемолин, катинон, метилон, мефе…
— Понятно.
Она пудрит ему мозги. Даже в таком состоянии, когда она еле вяжет язык, она пудрит ему мозги. И ей — забавно. Иден губит сама себя, а затем восхищается собственной агонией, устраивая из неё целое представление с оркестром и грандиозным фейерверком.
В ту ночь Марк всё-таки умудряется запихнуть её в душ и уложить спать. Остаток ночи он проводит сидя в кресле в углу всё той же комнаты. В руках у него книга, но он не читает её — просто бродит глазами по диагонали страниц.
Марк знает, что уже утром, превозмогая головную боль и тошноту, Иден будет просить у него прощение. Нет, даже не так: она будет вымаливать у него прощение. Размазывать по щекам слёзы и сопли, говоря о том, какая она никчёмная, эгоистичная дура, что больше никогда так не поступит и что явно не заслуживает такого доброго отношения к себе, какое он проявляет к ней.
Так повторяется каждый раз, когда Марку доводиться быть свидетелем её заносов.
Он до сих пор не определился, насколько Иден честна с ним в эти моменты: на самом ли деле ей стыдно перед ним и собой или она просто манипулирует, давя на жалость, лишь бы он держал язык за зубами?


Марка раздражает в ней всё: её интонации, её позы, её мимика, её жесты, её манеры.
То, как она бросается к нему на шею при встрече. То, как вечно трётся рядом, явно не ощущая никаких границ личного пространства — а точнее, будучи убеждённая, что между ними их нет и быть не может. То, как звонит среди ночи просто чтобы попросить об очередном одолжении — и он, конечно же, не откажет. То, как она беспечна, безответственна, инфантильна, и как легко ей всё это сходит с рук. Он и сам тоже спускает ей это с рук.

Марк улыбается ей в ответ — уже давно научился скрывать недостаток эмпатии — сгребает в объятия, утыкается носом в её волосы, закрывает глаза и считает до десяти.

Раз. Два. Три.
Он наматывает её волосы на кулак. Тянет от себя, заставляя её выгнуться и вскрикнуть от боли.
Четыре. Пять. Шесть.
Закрывает ей рот ладонью — веди себя тише. Приминает к стенке.
Семь. Восемь. Девять.
Ему нравится смотреть в её широко раскрытые, испуганные глаза.
Десять.

— Рад тебя видеть, сестрёнка.

Больше всего его раздражает то, как она доверяет ему. Слепо. Без тени сомнения. Даже и мысли не допуская, что он может её не любить — что он её ненавидит.

____________________________________________________________________________________

А теперь — факты.

o1. Марк и Иден — родные брат и сестра. Между ними 8 лет разницы.
o2. В детстве Марк пытался утопить Иден в ванной. Иден об этом ничего не помнит.
o3. Всю жизнь Марк старается переступить через себя и быть хорошим братом, но ненависть к Иден, мало чем объяснимая, клокочет в его сознании, затуманивая все доводы рассудка.
o4. После школы Марк уехал учиться в Ванкувер и остался там же работать — к настоящему моменту поднял свой бизнес, научился делегировать обязанности и к креслу в офисе не привязан.
o5. То, что Марка так долго не было в родном городе — одна из причин, почему чаша его терпения относительно выкрутасов младшей сестрицы начинает переполняться только сейчас.
o6. Все девушки Марка, все как одна, внешне похожи на Иден: такие же худощавые голубоглазые брюнетки. Но! За шутку про инцест Марк бы вмазал, не задумываясь. Больная тема?
o7. Однажды, когда Иден будет под веществами и алкоголем, Марк не удержится и приложит Иден лбом о дверной косяк. На утро он скажет ей, что она, такая неуклюжая, сама упала и ударилась об угол журнального столика. Иден ему поверит.
o8. Марк войдёт во вкус. Иден начнёт обо всём догадываться.

дополнительно:
Пишу посты среднего размера, обычно на 5-7 тысяч знаков, с большой буквы, от первого или третьего лица — от игрока жду того же самого. От второго лица и с маленькой буквы читать не могу. Суперактивной игры не требую.

Заявка не в пару — мы же всё-таки родственники, правда? — инцеста тоже не будет, только если у Марка в голове. Разве что намёки.

«50 оттенков серого», «Однажды в сказке» и где там ещё не повезло сняться Джейми Дорнану — забудьте, это не Марк. Если хочется вдохновиться чем-то из фильмографии Джейми Дорнана, смотрите в сторону  «Краха», где он играл вместе с Джиллиан Андерсон, графику тоже предпочтительнее всего тащить оттуда же.  Если видели сериал или не видели, но не боитесь спойлеров, вот вам  видосик.

Некоторые пункты вполне менябельны и обговареваемы. Приходите в личку с:

Отредактировано Eden Herschel (2017-09-01 20:26:27)

+3

16

ETHAN // ИТАН, 29
пожарный в «waterloo fire dept» (chris wood)

http://i.imgur.com/KF7NLXs.gif

Когда он видит как она, закутанная в пуховик, шарф и шапку, бредёт вдоль дороги прямо по сугробам, он даже не раздумывает: сразу же тормозит машину рядом и предлагает подвезти. На улице едва ли больше нуля по Фаренгейту, от мороза перехватывает дыхание.
Девушка забирается на сиденье рядом с ним и трёт ладонью о ладонь, пытаясь согреться. Он жмёт на газ, и они трогаются с места.
— Знаешь, — говорит Итан, — ты меня, конечно, прости, но как-то ты опрометчиво поступила. Разве не слышала прогноз погоды?
В ответ на этого она говорит только:
— Спасибо, что остановился.
Они едут, пока из машины не открывается вид на озеро: белую пустыню с серыми островками неправильной формы.
— Выпусти меня здесь.
— Ты уверена? — просьба настораживает его: он знает, что в округе нет домов, кроме дома, в котором живёт он сам.
— Абсолютно точно.

Вся ситуация невольно напоминает Итану городскую страшилку: водитель подбирает на дороге девушку, привозит её, куда та просит, но по названному адресу полуразвалившийся дом на пустыре, где уже давным давно никто не живёт; водитель оглядывается на пассажирское сидение, чтобы сказать девушке, что та, кажется ошиблась, но в машине никого нет. Итан не суеверен, и всё-таки какое-то предчувствие заставляет его заглушить мотор и проследить, куда пойдёт незнакомка.

Он выползает из машины на пробирающий до костей мороз, чтобы увидеть как она вышла на лёд и, шаг за шагом, стараясь не поскользнуться, движется вглубь озера. Твою же мать! Какого чёрта она вытворяет?  Холода держатся не так давно, чтобы озеро покрылось толстой коркой льда. Итан кидается вслед за девушкой. Лёд трещит под ногами. Одно неосторожное движение — и ко дну пойдут оба.


Итану 29 лет. Он живёт в пригороде в небольшой доме у озера — бедно, но чисто. Работает в пожарно-спасательной службе, но если очень хочется, так уж и быть, можно запихнуть его в полицейский участок. Только учтите, что Уотерлу — маленький, тихий город, криминала тут нет: выезды посреди ночи на шум у соседей и какое-нибудь там неудачное ограбление ломбарда — это максимум, с чем персонажу придётся иметь дело. Итан был женат, но не срослось: сейчас он в разводе — возможно, от брака остался маленький ребёнок.

При вашем желании все эти детали биографии менябельны, этим описанием я скорее хочу сказать, что Итан — во всех отношениях взрослый человек, который «уже видел некоторое дерьмо». Он не инфантил, не истероид и — самое главное — не мудак; Кай Паркер не прокатит. 

дополнительно:
Куда заведёт персонажей эта история, я пока что не знаю, поэтому ничего не предлагаю и ничего не обещаю. Иден — импульсивная истеричка без тормозов и моральных принципов, так что если хотеть связать персонажей на подольше, получится скорее всего сюжет в духе «укрощения строптивой», и придётся ещё придумать, почему персонажи, такие разные всем, сразу друг друга не послали куда подальше. В общем, рекомендую не привязываться только к этой сюжетной ветке — посмотрим как пойдёт. Но! Всё равно обещаю вас совсем на произвол судьбы не бросать.

Кстати, имя и внешка тоже, в принципе, менябельны, если совсем не вкатывают, а история на зимнем озере — вкатывает.

Я пишу посты среднего размера, на 5-7 тысяч знаков. С большой буквы, от первого или третьего лица. От игрока жду того же. С маленькой буквы и от второго лица читать не могу, пусть вы хоть переродившийся Лев Толстой, простите-извините.

Для обсуждения можно сразу регистрироваться и идти ко мне в личку.

ну и, конечно

Отредактировано Eden Herschel (2017-08-13 16:26:32)

+1

17

LOUISE JOHNSON// ЛУИЗА ДЖОНСОН, 20
студентка, например (Moya Palk/Chloe Moretz/India Ennenga)

http://s7.uploads.ru/2xHD6.jpg http://s0.uploads.ru/EpVSc.jpg

Louise, she’s all right, she’s just near
She’s delicate and seems like the mirror
But she just makes it all too concise and too clear
That Johanna’s not here

Восемь лет назад твоя старшая сестра исчезла без следа. Одни говорят, что она умерла, другие – что была похищена, третьи и вовсе пожимают плечами, безразличные. Но я открою тебе тайну: она жива. Это я. Ты же помнишь меня, Луиза?
Помнишь Хорошую Девочку Йоханну?
Которая в детстве читала тебе волшебные сказки, а когда ты выучилась азбуке сама и захотела вернуться в любимую историю, оказалось, что толстая книга с золотым тиснением – это отцовский сборник законов.
Которая заплетала семилетней тебе косички, а двенадцатилетнюю учила краситься.
Которая успевала всё: и в школе, и по дому, и скрипку, и рисование, и отводить тебя в детский садик, а потом и школу.
Которая помогала тебе с домашними заданиями, творческими работами и разбитыми коленками.
Которую постоянно, ежедневно, ставили тебе в пример дома, в школе и на улице.
Хорошая Девочка Йоханна, чтоб ей провалиться.

Вот она и провалилась. А ты осталась одна. Ты, та дочь Джонсонов, которая не-Йоханна. И с каждым днём становилось всё очевиднее, что ты не-Йоханна, потому что Йоханна, исчезнувшая, может быть, даже мёртвая, навсегда осталась недостижимо идеальной, а ты… Похоже, ты всех разочаровала.
Ты всех разочаровала, и тебе на это плевать.  Ты больше не хочешь пытаться быть Йоханной.
Если честно, я очень хорошо тебя понимаю.

Когда я исчезла, тебе было двенадцать. Я пропустила твои подростковые годы (готова поспорить, ты задала им всем жару!), твою первую влюблённость (если она у тебя была), твоё поступление в колледж (стала ли ты вообще это делать?). Неудивительно, что я ничего не знаю о том, какая ты теперь.
Превратилась ли ты в забитую робкую девушку или в отчаянную бунтарку? Ты всё ещё мечтаешь обнять ленивца и лечить кроликов? Продолжаешь ли ты петь  (я помню, у тебя так чудесно это получалось!)? Много ли у тебя друзей, подруг, флиртуешь ли ты с каждым встречным или всем даёшь от ворот поворот, суровая, неприступная и язвительная? А вишнёвый пирог, тот самый волшебный пирог тётушки Рут, ты научилась его печь?
Столько вопросов, и все они какие-то глупые.
Но главное: что ты делаешь здесь, в Уотерлу? Я не верю, что ты бросила родной Виннипег ради учёбы в местном университете. Зачем ты здесь? Ты нашла меня, чтобы наконец обнять и попытаться вернуть домой – или чтобы посмотреть мне в лицо и сказать, чтобы я не смела больше портить твою жизнь, чтобы я оставила тебя в покое, потому что Йоханной ты не будешь ни за что?
Или это всё только воображение, и, столкнувшись со мной на выходе из маленькой пекарни, ты была удивлена не меньше?..

дополнительно: Как видишь, здесь многое остаётся на твоё усмотрение, но это не потому, что мне так безразличен твой персонаж. Совсем наоборот: просто мне хочется, чтобы ты вылепила на свой вкус ту историю, которая развивалась параллельно моей. А если возникнут вопросы или захочется что-то обсудить вместе, я буду только рада!
Внешность менять, конечно же, можно, это просто вариант. Можно менять даже фамилию, если ты успела выйти замуж. Разве что имя остаётся.

+1

18

Придержана.

CHLOE // ХЛОИ, 24
на выбор игрока, но в соответствии с характером персонажа (chlöe howl)

http://i.imgur.com/qyvG57X.jpg

i can feel the whispers in the street every night i shiver in my sleep
no reality, cause it's all a dream
was it love?


У Хлои в руках потёртый коричневый чемодан, она — её новая соседка по комнате. Хлои изучает сексуальность, брак и семейные исследования, и видно, что она выбрала этот факультет из искреннего желания изучать именно эту тему. Она часто дискутирует о преимуществах и недостатках разных видов межличностных отношений  — от моногамии до полиамории, —  важности интерсекционального феминизма и том, как устарела бинарная гендерная система. При этом, в её рассуждениях не чувствовалось попытки что-то кому-то навязать. Её аргументы всегда на удивление просты и очевидны.“Подумай как абсурдно будут звучать все споры о феминизме, если всего лишь навсего заменить слово “феминизм” на фразу “убеждение будто у женщин и мужчин должны быть равные права”. А ведь это одно и то же”. В свободное от учёбы время Хлоя организовывает регулярные встречи для членов ЛГБТ+ сообщества и их близких.

Иден смотрит на эту воительницу за социальную справедливость со снисходительной усмешкой, но когда они знакомятся чуть ближе, в ней просыпается любопытство.

***

Между ними нет ничего такого, говорит себе Иден, когда они засыпают друг с другом в обнимку за просмотром фильма и просыпаясь утром неловко улыбаются друг другу. Между ними нет ничего такого, говорит себе Иден, когда ищет способы случайно прикоснуться к ней, это замечают, и берут её за руку, чуть сжимая ладонь. Между ними нет ничего такого, говорит себе Иден, когда сама же приходит вечером, измотанная собственными мыслями, ложится ей на колени и говорит: “Обними меня”, и она  —  обнимает. Хлои, поцелованная солнцем: у неё ярко-рыжая мальчишеская стрижка, по-детски озорная улыбка и всё тело в веснушках. Иден всё ещё пытается убедить себя, что между ними нет ничего такого, а Хлои притягивает её к себе и касается её губ своими губами.

***
Хлои опускает глаза и пытается подобрать слова. Она говорит, что у неё есть девушка, но она живёт в Штатах, они почти не видятся, и в последнее время отношения у них натянутые. Иден кивает. Она пока что не знает, что ответить.

***

Они договариваются просто дружить, но то, что между ними происходит, ни черта не похоже на просто дружбу.  Если двое любящих друг друга людей лишены возможности проявить свои чувства на сексуальном уровне, это создает особенную ситуацию. Вы планируете совместные путешествия и обсуждаете, как лучше всего заработать деньги; спорите, в какой выкрасите общий дом и какое платье вы наденете на вашу свадьбу, понимая при этом, что у вас не будет ни того, ни другого.

***
Хлои, не скрывая радости, говорит, что Мадлен — та самая её девушка, — собирается приехать к ней в гости, а ещё через год, по окончанию университета, они вместе переедут в Ванкувер. Конечно, с документами придётся повозиться  — иммиграционная программа дело непростое, но вся эта бумажная волокита стоит того, чтобы наконец-то быть вместе, а не порознь. Иден держит лицо, даже вроде как обнимает Хлои в знак поддержки, выдавливает ответную улыбку — помнит смутно, — но спустя пару часов, будучи за рулём, всё-таки звонит ей. Между девушками стремительно разгорается ссора.

***

—  Ты же знаешь, я не прощу себе, если ты что-нибудь сделаешь с собой!
—  Знаю. —  говорит Иден и сбрасывает звонок.
Она давит педаль газа в пол, разгоняя машину по трассе, а затем резко выворачивает руль. В тот момент, когда машина переворачивается, Иден на самом деле всё равно выживет она или нет.
Придя в себя в больнице Иден отправляет ей СМСку: “Я в больнице. Попала в аварию”. Она видит как статус сообщения меняется на “Прочитано”, но ответа не приходит ни через 5 минут, ни через 15, ни через час. Телефон летит в стену и разбивается вдребезги.

дополнительно: История, описанная в заявке, произошла между девушками полтора-два года назад — с того времени Иден и Хлои не общались, и если бы встретились, эта встреча была бы напряженной. По крайней мере, со стороны Иден, которая всё ещё хранит в отношении Хлои много злости и обиды. Встретятся ли девушки сейчас — не знаю, давай решим вместе; в любом случае — смотри, сколько мы можем разыграть полных драмы флэшбеков. Хлои — важнейший персонаж в биографии Иден.

Пишу посты среднего размера, обычно на 5-7 тысяч знаков, с большой буквы, от первого или третьего лица — от игрока жду того же самого. От второго лица и с маленькой буквы читать не могу. Супер-мега-активной игры не требую. Не смею привязывать тебя к себе, но и на произвол судьбы не брошу никогда и ни за что: буду любить, общать, фонтанировать идеями  http://orig14.deviantart.net/dfc9/f/2016/278/c/9/pink_heart_by_diegovainilla-d9s9u4l.gif

У выбранной мной внешки почти нет исходников, но когда это кого-то смущало буду безумно рада, если всё равно не побоишься взять Хлои Хоул — ты только посмотри какая она красавица.

гифы и джипеги

http://68.media.tumblr.com/18b745d9717f1ac81c2c12c35ebe15ba/tumblr_n79o21JqyT1qb1ql4o3_250.gif http://68.media.tumblr.com/1323c8b1e11bdd56b46aa7c160dbade8/tumblr_n79o21JqyT1qb1ql4o8_250.gif

https://galoremag.com/wp-content/uploads/2014/03/emh6_Outdoorshot141495815copy.jpg

Для обсуждения можно сразу регистрироваться и идти ко мне в личку.

Отредактировано Eden Herschel (2017-10-09 17:11:40)

+1

19

SCARLETT JANOVIC // СКАРЛЕТТ ЯНОВИК, 37
ничего серьезного, например (eva green)


http://sd.uploads.ru/jxcXm.jpg

это сойдёт за правду:
твои руки движутся взмахами, развинчивая во мне речь (её скорость);
твои волосы,
жёсткие, как память, задерживаются между пальцами. твои слёзы
похожи на женские слёзы. и это правда.

я смотрю на тебя. — это похоже на правду.

между нами висят, обезволев, струны безумия, пряжа матери,
частично спутанная, лёгкие макеты семьи, в которых —
тот хлеб, и кухонный жир на лице беседы, как слёзы; — тот быт,
что не кажется правдой.
животное бросается в обруч, зная, что будет: исход любви —
и обратно — это цирк времени:
гнилые зубы невесты, подлеченные у сапожника,
скрип ковша железного в груди, когда ходишь ночью отлить в руины,
дым, дым, что тянешь, как жвачку, к родственникам — живым и мёртвым:
им тоже нужно что-то оставить,
чтобы остаться с ними


три десятка страниц
сроку тебе до утра

если справишься раньше
не вздумай меня будить

Когда её привезли в клинику, стоял вечер. Запах душной акации разъедал ночь, упирался в пищевую трубку. Она едва переставляла ноги (ей сказали, что транквилизаторы не делают её краше). Земля кружилась, сливалась в аляповатый ворох из цветов и чувства невесомости; слюна свешивалась с уголка губ, ступни волочились по паркету, задевали плинтус, будто у неё нет ни костей, ни нервных окончаний - упругий пудинг со сливками раскачивается на фарфоровом подносе.
Эта девушка - без возраста - скомканный бумажный платок, невзрачная шерстяная юбка закрывает лодыжки. Ни украшений, ни колец. Испорченный кусок мяса. Оплот добропорядочности, пропаганда воздержания. Её можно назвать красивой - под мешковатыми тряпками, под раздутой драмой в её голове - выбеленное тело. Подходящее слово для неё на сегодня - жалкая/бесполезная/бесхарактерная. Она трет невидимые следы на шее, существующие лишь в её воображении. Кожа исцарапана в тех местах, где она до сих пор пытается отмыться.

ты не справишься
лучше открой окно

поставь чайник
по утрам всегда душно

и хочется пить
я проснусь

стану что-нибудь требовать
всё мне будет не так

Время, когда фраза как скажешь, дорогой не звучала из её уст, как частокол. Рука Джордана обхватила запястье, стиснула так же, как он стискивал игрушки в детстве: стало отчетливо ясно, что счастья не будет. Будут крики и синяки под жемчужным ожерельем матери, кошмары и побеги в тонкой ночнушке, то, что у всех нас есть обязанности. Ей было семнадцать, она перевела взгляд на отца: он смотрел в сторону, туда, где за окном продолжалась жизнь, и такси торжественно гудели, развозя пассажиров в глухую ночь.

Когда ей было двенадцать, её отправили в летний лагерь. Она жила в маленьком домике на холме, и вода просачивалась сквозь соломенную крышу, как в тот день пять лет спустя, когда умерла мать. Её голова ушла под воду, и она захлебнулась в ванной, будучи не в силах приподняться на своих дряхлых руках. Её мышцы растаяли, синяки от уколов не успевали заживать, внутри неё выживал рак, но в это время ты стояла у обочины, приподняв подол юбки, сочной, как твои глаза, и это всё - твоя вина.

и никак самому
всё равно я не сплю

у меня нет удобного времени
и удобного места

брошенные дети добираются домой по вишневым косточкам, выпущенным изо рта (это таинство). солнце разглаживает вереницу лиц, останавливается на органе; сквозь витражные вставки в окнах акварельный свет целует его пальцы. за исповедальней дэвид кладет в карман чужие грехи, дарует покой и причастие. его прохладные руки поднимаются вверх; раскрытые ладони — символ воздаяния. в размеренном тоне его голоса ни одной фальшивой ноты - только (страшная) правда. дэвид мягко улыбается, переводит взгляд на скарлетт; ходит между мирами скрюченной тенью, шаманом-проводником, шальной случайной картой, универсальной отмычкой. с темных улиц несет шмалью и порохом; за спиной дэвида гнездятся мостовые, подворотни, нищета и грязь, визитная карточка голодранцев окраин. под ногами мнутся листовки, кричащие заголовки местных газет, бремя эпохи. на фоне бледной кожи сверкают белые зубы, улыбка превращается в податливый абсолют.

дэвиду не нужен указатель, компас, линия стрелки; он уверен в своей вере по вторникам и воскресеньям. ничего не предает забвению (как бы они не старалась). за спиной у дэвида - краденный нож, в зубах - имена: этот о сне во сне, этот о мертвецах. дэвид знает, почему они никогда не спят, растушевывает соль на её щеках и кладет на кровать кость, обглоданную на концах;

и это всё -
твоя
вина

дополнительно: пани яновик удачно замужем, ни в чем себе не отказывает (может, излишне глушит коньяк, но кто считает). дэвид стучит по стеклу указательным между уотерлу и торонто, да так и остается: пани яновик складывает в его карманы бумажки с нарисованными лицами, кормит его бродячих котов, гладит против шерсти. дэвид - дорогое напоминание о том, что у неё украли (как это часто с ним бывает), но шутки у него всегда про проституцию;

Отредактировано David Cage (2017-09-15 03:18:32)

+8

20

EUGENE // ЮДЖИН, 26
преподаватель английского языка и литературы, оркестр, мастер на обе руки (adam driver)

https://i.imgur.com/ckmxyQm.jpg

это ещё не катаклизмы а скорее выходы на свет —
В левом кармане плаща: дыра, свистящий сквозняк и парочка смятых банкнот, в правом: ключи, жвачка, оторванный брелок, жалобно бряцающий при каждом движении. Воротник рубашки грызёт шею.
— Ты бы видела, как они строят мне глазки! — Юджин возмущён. — Так и знал: если рожей не вышел, иди в школьные учителя.
Каждое событие в жизни Юджина — абсолютная ка-таст-ро-фа, нет, ты ничего не понимаешь, сейчас объясню — обращайтесь к нему, если не знаете, как раздуть мыльный пузырь без воды и мыла (воздуха, той-самой-круглой-штуковины, рта, головы). Каждая встреча начинается с фразы «господи, я на днях чуть не помер»: вчера его могла сбить машина, позавчера кирпич приземлился в паре сантиметров от головы. Катастрофа, натурально.
Юджин — тот самый человек, к которому городские сумасшедшие подходят несколько раз в день — из их историй он составляет сборник. Название почти придумано (ещё чуть-чуть). Здесь отредактировать (десяти раз недостаточно). Юджин хочет назвать книгу «Почему они не твои друзья?», но не может понять, насколько это сентиментально. Потому что Юджин не такой: дома у него разбросаны дырявые носки, пустые банки, заляпанная пиццей фольга и медленно сжирающий всё это пёс. Юджин знает миллиард рецептов и в прошлый четверг ездил за 14 ингредиентами для запеканки (че-тыр-над-цать-ю, алло, это же невыносимо, я ездил по супермаркетам три часа), но для простых смертных прикидывается идиотом (ненавижу политкорректность, недавно одна девица сказала мне, что употребление этого слова — стигматизация! ебануться).
В университете он был буквально везде и со всеми — так и Мону зацепило хвостом мыльных катастроф: порой невыносимо, порой увлекательно, иногда действует на нервы. Каким-то чудом Юджин замечает, когда его становится слишком много: замечает и уходит туда, где ещё можно расползтись по швам и занять парочку лишних метров.

— божий ногами вперёдЮджин ездит за какими-то диковинными сигаретами в магазин в пригороде (у Уотерлу есть пригород, прикинь), складирует в машине стаканчики из-под кофе, знает, где достать лучший сидр или что точно не стоит брать в том магазине на углу (я пролежал с отравлением дня три). Всю эту мишуру Юджин развешивает настолько искусно, что за спорами об очередной хреновой книге Франзена сложно уловить, о чём он вообще думает. Может быть, не думает.
Юджин — симпатичный фасад, прикрытый нарисованными окнами: можешь заглянуть в каждое и не увидеть ничего, можешь не успеть подойти, чтобы рассмотреть получше — из окна засмеются ещё громче, истории расскажут ещё удивительнее (так и обведут вокруг пальца). Можешь зайти с другой стороны (там ровно то же), можешь допросить любого из тысячи знакомых — Юджин впечатался во всех, заболтал, угостил припасённой бутылкой виски и выдворил на улицу. Моне страсть как нужно было разузнать, что происходит в его голове — хоть нож доставай, чтобы распороть очередное полотняное окно.
Иногда он пропадает — раньше Мона не знала, чем он занимается, а теперь предпочла бы и не знать вовсе (ложь).

дополнительно: во-первых: выше есть очевидная подводка к тому, что вся весёлость юджина (имя можно сменить, внешность хотелось бы видеть заявленную) как минимум не всегда истинна. концепцию того, что именно плавает в этом омуте, оставляю на вас (но при желании могу поделиться задумками). не люблю ограничивать игроков в самостоятельном продумывании, потому конкретики в заявке практически никакой — биография целиком и полностью в вашем распоряжении.
так как играть что-то весёлое я, кажется, органически не могу, предлагаю вам очередную скучную драму с накалом дичи (под спойлером ниже). это утрирование, но от правды не очень далеко.
во-вторых: пишу медленно даже относительно темпов эволюции, от вас не требую ровным счётом ничего, кроме интереса к персонажу и складыванию слов в красивые предложения, за которыми и смысл не теряется (опционально), и логика (тоже опционально). текстами можем обменяться до придержания заявки, чтобы потом поплясать на её костях.

что напридумывала:

юджин и мона познакомились в университете — крайне поверхностно и шапочно. по моей задумке, они снова столкнулись около года назад, и тогда уже клиффорд как человеку, которому во все подозрительные дыры обязательно нужно всунуть нос, стало крайне интересно, чем юджин живёт, что думает и какую кашу ест по утрам. допустим, у него в жизни была та самая, но по стандартному сценарию сам юджин тем самым не оказался, что переживает крайне неразумно: после расставания он её преследует, сталкерит где только можно и условно третий год всячески изводит. допустим, расстались они на какой-то совершенно дикой ноте (степень дикости на ваш вкус, как и весь концепт, собственно), у юджина проблемы с управлением гневом, мона в бешеном восторге и с ним проводит только больше времени. периодически сама пропадает, периодически рассказывает что-нибудь эдакое ему. основа для какого-нибудь конфликта, от которого можно было бы отталкиваться в игре, у меня в голове есть (и выведена из вышеописанного), но займёт ещё несколько абзацев, включая анкету моны, потому лучше изложу в более предметном обсуждении.

в-последних, пока возилась с текстом заявки, случайно собрала фанмикс:

кликать тут

https://i.imgur.com/4R0egWK.jpg

STOP YELLING IN THE MUSEUM —
В канун рождества / вдали от его земли / если бы знать / где идёт человек-сова
но краем сна / уже замело следы / и последние
два.


the vandelles [california killer]; the doors [soul kitchen]; minks [dead believer dog]; sonic youth [i love you golden blue]; standish/carlyon [nono/yoyo]; the killers [sweet talk]; sonic death [uspeh]; the ufo club [chapel]; unkle [natural selection (feat. the black angels)]; sam spiegel & ape drums [mutant brain (feat. agent sasco (assassin))]; torre florim [firestarter]; damu the fudgemunk [current]; salon music [who just can't be happy].

Отредактировано Mona Clifford (2017-09-15 20:56:03)

+7

21

BRUCE BROTHERS // БРЮС БРАЗЕРС, 40-55
Наёмный киллер (Marilyn Manson only)

http://s3.uploads.ru/F7pNo.gif

[indent] Вводная. Он наёмник, убивает людей по-разному. Но не просто так убивает. Предварительно следит за ними, изучает их жизни и, что важнее - их грехи. Т.е. убивает во имя искупления, суда, отмщения. Стремится узнавать своих жертв перед убийством, может даже поговорить с ними. Забирает жизни за что-то, не столько за деньги. Знаком с религией, был связан с ней в прошлом. Родился при этом, скорее всего, в более-менее крупном городе (США или Канада), где можно было бы а) заняться таким делом в) налицо массовая деградация и отход от Бога.
[indent] Наша история. Мои родственники наняли его, чтобы меня убить. Он долго изучал новую жертву, искал грехи, кажется, нашёл повод (инцест, сестра). Пришел убивать, я впустил его в дом, но... тот увидел мои работы и нашёл в них смысл. Узрел, проследил повод, по которому его наняли, и тут началась внутренняя борьба: греховнее ли творец глубоких картин с его странным счастьем или алчные и пустые, но с точки зрения общественности чистые родственники? И тогда далее открытый конец. Там может быть и двойное сожжение-суицид, и смена локации, и что угодно.
[indent] Key-words. Религия, философия, много разговоров, дым, безумие, внутренние демоны человека, девиации, кривая дружба, наркотики, сокрытые смыслы, личная и массовая деградация, бездушие, особенность, безвыходность, система, выход.

Видео-составляющая, антураж



http://s7.uploads.ru/p7lEU.gif
https://i.pinimg.com/originals/40/aa/88/40aa885ff1164cdbec74246a02bf1685.gif

дополнительно: ФИО можно изменить. Ознакомление с "Let me make you a martyr" и "Secret Window" обязательно. Постмодернизм. Здесь модный концептуальный форум для визуалистов, и, пожалуй, именно для такого места данный персонаж и создан. Как и мой. Вся наша история. 2-4 поста в неделю, наличие заглавных букв и отсутствие излишних блядских украшений. Лучше без птицы тройки и исключительно врольное общение. Не флудер я, тебе тоже им быть не стоит.

Отредактировано Jonn J. Warney (2017-09-18 12:56:29)

+1

22

придержана

MELODY WARNEY // МЕЛОДИ УОРНЕЙ, 18-25
от выпускницы до кого угодно (Lily-Rose Depp, Kate Moss или кто-то схожего типажа)

http://sf.uploads.ru/R1NvZ.jpg
http://s5.uploads.ru/5Rns8.jpg

[indent] Вводная. Единственный человек, которому я доверяю. Единственный человек, который меня понимает. Человек, за причинение вреда которому я всажу кисточку в глаз, обглодаю кости и разрисую кровью мрази гостиную его же дома. Мне простят (наверное), я же состою на учёте.
[indent] Наша история. Тебе не интересны мои деньги, моё прошлое, мнения родственников и прочие несущественные вещи. Мы обожаем друг друга во всех нормальных и ненормальных понятиях. Я - твой творец; ты - моя муза, единственная из тех, вдохновение от кого не проходит. Это душа, аура, ментальность, физиология - везде и на всех уровнях. Границы географические, кровь родственная, стандарты общественные - какое дело? Продажный мир, построенный на костях, алчности и рекламе, меня не интересует; и тебя не должен. Мы можем построить и жить в своём собственном.
[indent] Key-words. Философия, девиации, норма, много разговоров, внутренние демоны человека, вдохновение, грань, остриё лезвия, любовь, противоречия, наркотики, сокрытые смыслы, личная и массовая деградация, система, мнение, презрение, игнорирование, изоляция, задорный пьяный смех в дыму.

дополнительно: персональная склонность к разномастным девиациям, наличие симпатии к деградации и отсутствие отторжения к блевотине. Касательно активности требования аналогичны предыдущей заявке. Можно (нужно) без простыней, 2-5к.

Отредактировано Jonn J. Warney (2017-09-26 23:08:06)

+1

23

ROBERT // РОБЕРТ, ~40
психиатр-нарколог, к примеру (edward norton)

https://i.giphy.com/media/iDULl98ZpcAmc/giphy.webp

[indent] Помнишь Ватсона? Так вот: ты Ватсон. Тот самый, что в версии Гая Ричи. Упорство, решительность, мазохизм и отбитая возможность нормальных социальных интеракций - не благодари, спасибо, можешь выйти. В окно. Или полежать на траве у дома в позе эмбриона, задаваясь экзистенциональными вопросами. Или шестым чувством знать, когда надо меня напичкать, чтобы я не словил передоз или совсем чреватые галлюцинации. А, да, ещё: разговаривать. Спасибо за то, что поддерживать во мне эту функцию.
[indent] Уже лет восемь как не практикует, а, переехав в Канаду незадолго после меня (как же кинуть тут бедолажного?), разъезжает по стране с лекциями, семинарами, исследованиями и прочими оплачиваемыми плюшками. Может работает в городке, может нет. Пациенты у тебя уже в печёнках, как и вызванная ими бессонница, а на данный момент более чем хватает одного-единственного, исключительного пациента (me). В мой пучине минимальной социализации и мире наизнанку ты, может, единственный или около того друг. Когда-то я помог твоей семье побороть рак и поддерживал морально, кое-кого устроил на работу, а ты всегда был рядом, сколько мы знакомы.

дополнительно: любовь к моральным страданиям, лицезрению деградации и поехавшей крыши, симпатия к блеванию, чувство юмора (если на уровне Ричи или "Впритык", то проходи, располагайся без очереди). Отсутствие попсово-странного оформления в постах: обычные, стандартные, можно без птицы-тройки, 2-5к, 2-3 раза в неделю. Я буду счастлив. Во флуд не тяну, гиблое дело. Общение только врольное. Имя меняй, внешность хотелось бы эту, но может я не знаю более страдающих персоналий. Знакомь. Смело. И, конечно: очень_осуждающий_взгляд. И очень_страдающий_взгляд. Только так.

Отредактировано Jonn J. Warney (2017-09-18 10:50:02)

+2

24

ANY NAME // ЛЮБОЕ ИМЯ, 10-13
ребёнок с синдромом дауна (Haley Joel Osment или любая другая)

http://content.randomenthusiasm.com/tnRJxj2zJ.jpeg
[indent] Сын соседки из ближайшего дома. Однажды сбежал, заблудился, набрёл на меня. И, как оказалось - это судьба. Я никогда раньше не имел дел с умственно отсталыми, к детям всегда относился нейтрально. Но этот мальчик - он особенный. Мы нашли общий язык, я его... понимаю. Мы прекрасно взаимодействуем и, что главное: он видит мои картины. Улавливает в них смысл не по годам, и в целом мне кажется, что его есть, чему научить. Он вдохновляет, молчаливо подаёт идеи. Успокаивает, заземляет, и, несмотря на репутацию затворника, мать разрешила ему проводить со мной время. Редко, но подолгу. В моей компании её сын преображается, становится словно бы нормальным. Вернее как, для меня он всегда нормальный, но когда мы вместе - это словно два безумца на собственном Марсе, при этом имеющих общий язык. Жесты, прикосновения, мимика, звуки, мазки - никогда не думал, что ввяжусь в подобную историю, но к мальчику в самом деле проникся. Наверное, это мой самый бескорыстный и юный друг. Есть у нас что-то общее, а объединяет куда большее, чем могло бы показаться. В конце-то концов, в компании этого ребёнка нет рамок: чтобы понять его, их надо обходить. То, что я ищу всегда и везде.

дополнительно: 2-3к, 1-2 поста в неделю, отсутствия понимаю и порой сам тяну.

Отредактировано Jonn J. Warney (2017-09-23 21:47:16)

+1

25

MARGERY // МАРГЕРИ, 39-43
в угоду вашему желанию и характеру персонажа (winona ryder)

http://s0.uploads.ru/0Tua3.gifhttp://s4.uploads.ru/hU41r.gif

hypnogaja – static
don't let me slip into the quiet
don't let the whole world pass me by [c]

Сад Маргери — тесные квадратные метры, подпирающие потрескавшийся фасад дома — заброшен и дик; местные поговаривают, что в недрах его прячутся хитрые пикси, выменивающие души на драгоценности. Темно-зеленый плющ плотной стеной оплетает ограду, крадется по стенам, свешивает листья вдоль окон — Маргери кидает в землю очередное семечко, а после оставляет в угоду времени. Ей не хватает усидчивости, упорядоченности и любви — не в пример Розмари, которая правит своим розовым королевством мудро и заботливо. Сад Маргери, в сравнении с оранжереей сестрицы — выжженное буйство неприрученной природы; декоративные цветы там гибнут, сорняки отвоевывают территорию. С детьми у Маргери не вяжется тоже — о своих она долго не думает, а потом и вовсе упускает шанс (конечно, одно дело — не хотеть, другое — не быть способной; различие оттенков и комплексов, за ними следующих), и всю скудную любовь, так или иначе накапливающуюся внутри, дарит единственному племяннику — держится рядом, но достаточно далеко, чтобы не навредить. А ведь может, она в этом точно уверена — жаждущая вырастить цветок, но непременно его убивающая, думает, что и с ребенком получится похожее — не досмотрит, упустит, совершит ошибку. Ханс, будучи ребенком, подобных взрослых нюансов не понимает и тянется к тетушке всей душой, а Маргери, на удивление, не отталкивает, заполняя ребенком собственную тишину. Когда болезнь сжигает Розмари - ее память, ее имя и ее цветы - Маргери сталкивается с ответственностью, от которой долгое время бежит; несмотря на столкновение двух одиночеств, различных характеров, полярных привычек, вместе с Хансом они остаются один на один.
И учатся быть семьей.

- Маргери - младшая сестрица Розмари, матери Ханса; вероятно, неудачлива в любви и браке, долгое время живет в большом городе, сбегает от шума в Уотерлу достаточно давно, чтобы успеть пустить корни. В Пеггис Ков приезжает не так часто, как того хотелось бы, но достаточное количество раз, чтобы Ханс по-детски влюбился и привязался к родственнице-перекати-поле;
- Розмари уходит из жизни восемь лет назад, не помня имен родных и друзей - Маргери сильно переживает и, вероятно, не справляется до сих пор;
- два года назад на ее пороге оказывается Ханс Эрвик - после того, как отец продает маяк, принадлежащий их семье, юноша лелеет мысль о побеге в Нантакет, но по неозвученным причинам поддается на уговоры тетушки и приезжает к ней домой. Вероятно, по одиночке с болью справляться было много сложнее;
- в отличии от Ханса, открытую воду боится и в периоды, когда племянник отправляется в плавание, плохо спит и почти не ест;
- несмотря на скупость характера умеет искренне сопереживать - роль матери ей чужда и нова, и поэтому они вместе неловко учатся совместной заботе, и процесс этот не без шишек и катастроф протекает;
- очень сильно внешне похожа на Розмари, что доставляет немало хлопот и ей, и горе-племяннику.

дополнительно: не вижу смысла расписывать вас по нотам - вы должны понимать, что этот персонаж жив будет  и вашими силами, и вашими словами; я же помогу всем, чем могу помочь. Немалая доля настроения и оттенков истории осталась за кадром, поделюсь мыслями в частном порядке. Трезво оценивайте свои силы и возможности - не уходите по английски, будьте инициативны (для игры в одни ворота я слишком убог и стар), не требуйте высокой скорости письма, умейте складывать слова в предложения (грамотные и логичные). Не привык требовать того, что не могу дать сам - средний (периодически низкий) темп игры, искреннюю любовь к персонажам, ненавязчивость гарантирую. Вдохновение раздам при отклике; обязательно - пример письма в лс или в гостевую. Найдитесь, тетушка, и не будет вам цены!

+3

26

EFFIE FARRIER // ЭФФИ ФАРРЬЕ, 28
солдат удачи (vittoria ceretti)

http://s9.uploads.ru/U85ye.jpg

Солдаты попирают ногами паперть. Щербинка в стене — след от пули, перекатываются снаряды. Ей не снится мир без войны - шла сюда не за этим. Не за солдатский паек, военные льготы (циферблат вмерзает в песок). Ей снится - обломок меча в кровавой ладони, броня ломает копье, сияют латы; память сшивает рот белыми нитками, расползается слепым пятном в глазнице, жалит в живот. Запах крови наполняет полость слюной, под сонной завесой — наливаются свинцом искорки любопытства, детская жадность.

Кабирская пыль летит в лицо. Этот жар не замолить, не вымолвить. Серебро взгляда - бесценок за пазухой: день за днем что ни копишь, то тратишь. Никогда не смотрит прямо, каждый раз — поверх плеча: если целиться, то стрелять - насовсем; если топить в багровом, то до дна (приходи пострелять по камням, когда всплывешь лицом вниз). Ошивается в подворотне спокойствие (мерное, как солнце в полдень). Никогда не была - героем, повестью, сонным прикосновением кромки зубов по обломку плеча - только частью (не собрать карту штатов, только оберег - из травы на крови, отрезанных пальцев).

Эффи крутит жетон на пальце (лучи скалятся). Насмешка падает чернильным оттенком, затекает в локте, кость врезается в рытвину дней - дни, когда она путает право и лево не за горами. Сколько тебе ещё маяться на святой земле, сколько собирать мертвых солдатиков? Страшно, мама, не за то, что не знаешь, как оно - по-другому, а за то, что нужда заставит. Давай после нас никого не останется.

Опасность таилась не в пальцах - в наклоне головы, в бесшумной походке - ни одна на свете вещь не расскажет, отведет взгляд, разведет беду - как в детстве разводила костры, пожар перетекал изнутри наружу
каждый потерянный боец
каждая проигранный бой -
не в счет, если кобура не жмет
подвижная смерть прячет окурок в карман, пригодится.

Не меняла одежду со вторника, от ботинок разит дорогой и грязью. В шикарном ресторане смотрится дико, но нигде ближе не наливают. В Баяде они меняют проводника, маршрут, транспорт, забирают американского журналиста — тот размахивает фотографиями: бросили под дверь гранату, пулю в бензобак — и привет, алавиты. У женщин перерезано горло, у мужчин — руки. Видно, резали по живому. На второй день жертвы снайпера с блокпоста - трое раненых и мертвый ребенок — лежат на пороге. Активист и киношники из Дамаска снимают фильм о сирийской революции, за ними стоит боец САС с калашом, просят забрать коллегу - он застрял в Куссуре между правительственными войсками и САС. Эффи качает головой — куда им.
Спят урывками, изъясняются на смеси арабского, французского, чаще английского — по ушам режет тарабарщина. Маршрут петляет зайцем. Дальше - по улице смерти до Каира. В Каире спокойно — временное перемирие.
Обстрел с двадцати танков. Ритм автоматных очередей. Речитатив взрывов.
Пикап жалко.
В аэропорту просит - налей чаю, пожалуйста. От коллег что ни предложение трахнуться, то моветон.
Голос потонул в вертолетных лопастях, накрылась пледом, засыпая; стюардесса тронула за плечо.

Когда тело из олова, не страшна ни шрапнель, ни засуха. Вязь неровных шрамов, поцелуй солнца; язык прогибается под чужое наречие. Порох, гарь, пот - под Ист-Эндовским пальто - только что с трапа, песок в волосах не вымывается, скрипит в пасти, сил нет встать с кровати, не то что разуться. В Ираке женщина касается женщины — и никак иначе; просыпайся, Фаррье, из войны любовница та ещё: не успеет обсохнуть песок, как она зовет утешаться.

дополнительно: непристойные предложения;

+4

27

JODIE «JOE» // ДЖОДИ «ДЖО», 28

до двадцать первого октября - за тенью;

безработная (jade tailor)
http://s6.uploads.ru/eGgvs.gif http://s5.uploads.ru/7SNQi.gif

у любого из нас своя темнота живёт.
есть такие, кому она вспарывает живот,
вылезает на свет, творит всякую хитромудрь,
забирается снова обратно внутрь,
и живот распоротый на счет три
застегивает, как молнией, изнутри. ©
♫ торба на круче — на грани, аукцыон — падал


http://s6.uploads.ru/MQXjb.pngмир сужается  до воющего, беспечного воюющего одиночества;
http://s6.uploads.ru/MQXjb.pngКошачье тело, перманентно свернувшееся на коленях; монохромные прикосновения липкого воздуха, грудной клеткой выталкиваемого сигаретного дыма; пальцы, сканирующие острые черты лица, словно вырезанные консервным ножом; громкая музыка, напарывающаяся на тесные стены и осыпающаяся на пол огрызками бессмысленного такта. 
Мы ошибаемся, — хриплое дыхание царапает подбородок. Он скорее чувствует ее голос, чем слышит. Где-то под кожей, кровь, обвивающая внутренние органы, превращается в студень: три таблетки метадона заменяют завтрак. Он кренит голову вниз, спотыкается взглядом о расцарапанный контур губ: накануне принятая «белая молния» подселила под маску лица насекомых, её протяжный вой до сих пор мечется на подкорке.
В чем? — альвеола сигареты, небрежно зажатой зубами, тлеет в искусственных сумерках. Не смотря на то, что за окном плавится летнее безделье, в комнате хмуро. Он делает неглубокий вдох, приправляя гортань ржавой сухостью. Время течет слишком медленно.
Она поднимается на локтях. Ядовито-красная, заношенная футболка топорщится на тонких плечах.  — В том, что до сих пор не сдохли.
\\\
Джоди могла бы чего-то добиться — если бы только захотела. Нет судьбы печальнее, человек может — но тотально не хочет. Апатичное состояние, умело скрываемое за беспечностью, внутри нее клокочет грозовым облаком, нарастает слой за слоем, прячется в зашторенном сердце; она клыкасто улыбается, нетерпеливо хрустит суставами пальцев, она торопится куда-то, не задумываясь о конечной остановке. Она смотрит затравлено, и только видимые ей черти танцуют за спинами людей — знакомцев и незнакомцев, тягуче проходящих через её жизнь; она видит их пороки, греховные страсти, грязные мысли. Она искусно врёт, и плавниками срастается намертво с этой ложью — в её историях она любима матерью, оберегаема отцом, окольцована и дорога безымянному любовнику. В её историях нет зашторенных комнат, синих таблеток и скомканных, пропитанных потом одежд. В её историях всё продолжается и живёт, а не заканчивается.   
Кричи на меня, — просит Джоди, захлёбываясь собственной рвотой. Ветви пальцев пытаются превратить в крошево фаянсовый обод унитаза, кожа белеет и пузырится.
Пожалуйста, кричи на меня, — Джоди уменьшается до размеров спичечного коробка.   
\\\\
Они встречаются расширенными кошачьими зрачками, сдавленными грудными клетками и студенистым, рассеянным сквозь решето вниманием; громкая музыка и незнакомые голоса тугими пружинами обволакивают людей, которым не страшно ничего терять. Они становятся не друзьями — партнерами по несчастью, отвержено смертниками падающими на самое дно. Отравленные наркотиками, они не успевают за собственной тенью — зашторенные комнаты, картонные стены, пьяные танцы. подушечки пальцев ласкают оголенные нервы, голос, проржавелый бархатом, просит о том, чтобы ночь этой жизни никогда не заканчивалась. 
Сердце бьется в неравном бою с самим собой.  — Я не вижу тебя, — намеренно промахиваясь с дозировкой, Джоди танцует, приподнявшись на кончиках пальцев, по дощатому полу сухожилого дома, доставшегося ей в наследство от умершей бабки. — Я не вижу тебя, — её тело бьет неровная конвульсия, расплываясь солёными разводами по дощатому полу дома, слишком большого для двоих безумцев. Когда Томас решает завязать, она молчит трое суток.   


необходимое де — факто:
\\ джо ненасытна; непостоянна и отчасти безумна. она панически боится одиночества, восполняя пустоты скоротечными знакомствами и бессмысленными разговорами.
\\ предположительно, с томасом они познакомились сразу после его бегства из уотерлу (навскидку, когда ему было девятнадцать) на одном из наркотических молодёжных вертепов. и с тех пор прошли через многое. 
\\ их отношения нельзя систематизировать в разряд дружеских, их нельзя записать в армию отчаянных любовников. между ними что-то, что может связать по рукам двух больных людей: привязанность, прирученность.
\\ после шести лет, пресыщенных проблемами и эмоциональными откровениями, томас решает завязать с наркотиками. джо принимает этот поступок за предательство и пропадает с его радаров. но, предположим, в недавнем времени она нашла его в уотерлу. главный конфликт - конфликт прошлого и будущего; томас смог подняться, но справилась ли джо? обсудим.
\\ предложенная зарисовка едва ли приоткрывает факты её жизни без томаса (простор для совместных обсуждений). этот текст — не полноценная заявка, лишь скелет, нуждающийся в обширной доработке. внешность менять нежелательно.
\\ перед непосредственным обсуждением, буду признателен пробному посту любой удобной тематики с вашей стороны. это поможет исключить ряд проблем, сопутствующих несоответствию уровней и характера письма. без пробного поста и моего личного согласия заявка считается свободной. отправьте мне его личным сообщением, под скрытым тэгом в гостевой, с дрессированными голубями - не суть важно.
если сойдемся - графическое и душевное сопровождение гарантировано.
постскриптум: к сожалению (или, к счастью), я не ищу круглосуточного общения двадцать четыре на семь - я ищу эмоционального письма и понимания персонажа. я не обещаю «скорострельных» ответов на личные весточки и посты uno momento, так как большую часть моего времени бессовестно сжирает работа. я не могу привязаться к вам тенью и, тем более, не привязываю вас к себе. просто полюбите эту историю, и разделите её со мной.
пчау! ©

Отредактировано Thomas McGrain (2017-10-13 21:59:11)

+4

28

Нейтан, от 25 до 30 лет
Предположительно полицейский, ибо образ писался после Настоящего детектива (Taylor Kitsch)

http://sd.uploads.ru/ZkMyE.gif http://sf.uploads.ru/qUQJ7.gif

Нейтан помнит, как однажды Билл нашла в саду мёртвую птицу. Это был чёрный дрозд с жёлтым клювом. Она подобрала его в сложенные лодочкой ладони и поднесла к уху, прислушалась. Нейту тогда показалось, что дрозд сейчас оживёт, и он замер в ожидании. Конечно, дрозд не ожил.
Ещё Нейтан помнит, что их мать была сумасшедшей. Она уверяла, что видит мёртвых. Уверяла врачей и смывала в канализацию лекарства. Мёртвые приходили ночью, приходили днём, она могла описать их в малейших деталях, но то, почему это были именно мёртвые, она объяснить не могла. Они не разговаривали.
Нейтан помнит, как нашёл её повесившейся. Как держал Билл за руку, уводя её из дома. Ей было шесть, она и не разговаривала толком, но очень хорошо всё понимала. Может быть, это ей досталось от больной матери. Нейт тоже кое-что понимал с самого раннего детства. Он очень хорошо понимал, когда другие ему лгали.
— Вы скоро увидитесь с Билли, но пока вам придётся пожить отдельно, — сказала женщина из службы опеки, и Нейтан понял, что их разделяют навсегда. Он наклонился и поцеловал чёрную макушку.
— Прости, Билл.
Ему тоже пришлось несладко. Одна семья, другая. Своему второму отчиму он разбил лицо в кровь, когда тот посмел поднять руку. Нейтан никому не позволял себя унижать, он выживал вопреки всему и становился сильнее.
Его служба в КВС закончилась военной операцией в Афганистане, откуда он привёз множество шрамов и воспоминаний, которые не стираются со временем.
Нейтан — хороший парень. А с хорошими парнями всегда случается какое-нибудь дерьмо.

дополнительно: Возможно, Нейтан всегда искал Билл, отслеживал её перемещения из семьи в семью. Служба в полиции помогла найти её быстрее, но тут он вляпался в какую-нибудь дрянь, и ему нужно было залечь на дно. Билл могла бы устроить его в больницу, но всё, что она помнит о Нейтане, можно уместить на ладони.
Мы всё можем переделать и передумать при желании.

Отредактировано Billie Brooke (2017-10-05 22:01:16)

+3

29

Северин (требует замены), 17-19 лет
(Miles Heizer, увы, тоже требует замены, Билли думает)

http://s0.uploads.ru/tGz4l.gif http://sa.uploads.ru/hvZyJ.gif

Видишь ли ты то, чего нет, или то, чего не видят другие?
И сумасшедший, и провидец ответили бы на этот вопрос одинаково.

Но Северин не сумасшедший. И конечно, он не провидец.
Он из тех, кого называют странными. Из странной семьи. Они живут бедно. Строгий отец, мать, больная шизофренией — такое сложно скрыть. В сущности, существует всего лишь шестипроцентная вероятность того, что болезнь может передаться по наследству. Шесть процентов из ста. Северин знает об этом с детства. Покорный и тихий. Он не боится странного поведения матери, наблюдает за ней так, будто сидит за стеклом. Всегда слушается отца. Помогает по дому.
Он одиночка. Способный, умный мальчик. Хорошо рисует и решает задачи по высшей математике. Его стараются не замечать и на всякий случай обходят стороной. Сын сумасшедшей. Ведёт себя странно.
Северин не любит открытых дверных проёмов, прошагивает их быстро и всегда прикрывает дверь за собой, за другими. Не любит нерасправленных штор, компульсивно выравнивает складки на постели и одежде. Дотошно чистоплотен и аккуратен. Не любит громких звуков, яркого искусственного света.
Северин не разговорчив, но порой можно заметить, как он что-то тихо бормочет себе под нос. Как он задумчиво смотрит в пустой угол. Он никогда никому не рассказывает, что держит на уме. Пока однажды его безвольно плавающее в бассейне тело не находит Билли Брук.

дополнительно: Образ навеян кожными наростами с глазами, которые рисовала эта девушка, и книгой Барбары О’Брайен «Необыкновенное путешествие в безумие и обратно», а написан, возможно, из-за вот этой фотографии. Это заявка не в пару, это заявка в странные разговоры и странные взаимодействия. Если вам это интересно, приходите, и я расскажу вам больше. Или больше расскажете вы (пожалуйста).

Отредактировано Billie Brooke (2017-10-12 20:12:56)

+2


Вы здесь » BEAVERS & MOOSE » «equitable life of canada» » нужные персонажи


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC